Сегодня в Пассау предстоял новый концерт для узкого круга избранных – третья ступень Пирамиды Власти. Пока отец за кафедрой настраивал инструмент, Марк прислушивался к кропотливой работе настройщиков в недрах органа. Генрих и Густав Фоглер трудились вдвоем. Для третьей и четвертой ступени настройка сложнее, манипуляций больше, а случаются такие концерты реже, поэтому Марк старался не упустить любую деталь.
Братья Фоглер поколдовали с органными трубами, опустошая кошели с миндалем, и добились особого звучания. Генрих сделал заключительные пометки в рукописной копии оригинала нот и передал блокнот Санату Шуману. В собор стали пускать гостей. Пропуском служила открытка с портретом композитора Рихарда Вагнера.
У Марка имелось укромное место на балконе противоположном орга́ну. Там он и затаился. Сквозь щели балконного ограждения ему был хорошо виден зал, а еще лучше слышен. Свод центрального нефа отражал мягкие шаги гостей, их сдержанное покашливание, скрип дубовых скамеек. Всего собралось около двадцати человек, по большей части политики из главных европейских стран.
Приехал и неприятный гость из Москвы. Марк уже знал его полное имя – БАС, Борис Абрамович Сосновский. Он стал постоянным гостем тайных концертов, о нем писали в Европе, как о богатом и влиятельном Российском политике.
Кадры с июньским покушением на Сосновского, его иссеченными руками и обожженным лицом показали центральные немецкие телеканалы. В Москве был взорван автомобиль политика, погиб его водитель. Но покушение не сломило БАСа. Наоборот, он устремился вверх с удвоенной энергией, чтобы никто не посмел даже помыслить о подобном. Сила и авторитет в России стали синонимом безопасности.
Марк лег на скамью, прикрыл глаза и сосредоточился на слухе.
Он знает, что минуты перед концертом имеют особую ауру. Томительное ожидание достигает апогея, к органной кафедре выходит отец в мантии, похожий на волшебника, и раскладывает ноты. Отец может играть и по памяти, но атмосфера собора и важность мероприятия требуют соблюдения многовекового ритуала.
Прямая спина, взмах рук, и пальцы отца опускаются на клавиши. Величественный орга́н издает первые утробные звуки. Поначалу мелодия сбивчивая и неясная, будто композитор находится в поиске и мечется от одной возможности к другой. Так нерешительный путник на перекрестке дорог гадает, куда свернуть. Пробует идти наугад, мечется туда-сюда, пугается и возвращается.
Постепенно музыка приобретает ритмичный темп марша. Путь ясен, туманная цель проясняется, путник ощущает себя лидером. Он должен двигаться вперед решительно и бесповоротно, увлекая за собой толпу. Энергичная музыка подталкивает, а затем подхватывает и возносит слушателей. Им легко, они на высоте, оттуда отчетливо просматривает цель. Ураган марша бьет в спину, трудно устоять, слабаки падают и прячутся в уютное тепло. Чтобы прийти к цели первым нужно расправить парус, стать рулевым и обуздать стихию. Вспыхивает Вдохновение, пробуждается Воля и с каждым темпом марша возрастает Влияние лидера.
Марк как обычно внимательно слушал музыку, но не жаждал той цели, к которой стремились гости. Мальчик внимал, но не вожделел. Он разбирался и запоминал, как секретная настройка органных труб влияет на звучание. Процесс настройки терял ореол таинственности и приобретал причинно-следственные связи.
Концерт продолжался полтора часа. Третья ступень длилась в три раза дольше, чем первая. Органист покинул пульт, но музыка, превратившись в невидимую энергию, продолжала влиять на собравшихся. Бурный и решительный марш вымотал слушателей и ввел их в мистический транс. Отрешенные лица не передавали той бури эмоций, завладевшей подсознанием. Простимулированный мозг подобно аккумулятору сконцентрировал колоссальную энергию Влияния.
Первые слушатели вернулись в реальность спустя четверть часа. Через полчаса некоторые стали общаться.
Среди гостей появился Андреас Хартман. Он говорил с каждым. Одним давал советы, от других требовал действий. Марк прислушался к его разговору с Сосновским. Амбициозный московский политик, однажды угрожавший его семье, продолжал внушать опасение. Чувствовалось, что под воздействием музыкального допинга он готов ринуться в самое рискованное безрассудство.
– Борис, я думал, после чудовищного взрыва вы затаитесь и не приедете, – посочувствовал Хартман.
– Бояться смерти глупо. Многие люди и не живут вовсе. Не живут, как могли бы.
– Как ваше здоровье?
– Не дождутся! Я теперь могу больше, чем до покушения, – с нервной решительностью заявил БАС.
– У вас серьезный враг?
– Лишь у дураков и бездарей нет врагов. Скоро мой враг получит сполна!
Дипломат кивком одобрил информацию, но не стал интересоваться деталями. Он понизил голос и перешел к насущной проблеме:
– Мы на Западе с удовлетворением наблюдаем, как растет ваше влияние.
– Для этого я сюда и приехал.
– И в прессе и на телевидении – везде ваше имя. Но не всегда в выгодном свете. Это скрытая опасность. Вы понимаете?
– Более чем! – твердо ответил Сосновский. – Осталось недолго. Скоро узнаете.
– Что именно?
