После завершения концерта фуршета не последовало. Заграничные напитки и закуски, как дополнительная мишура, предназначались для московской творческой элиты. Здесь в Западной Европе собрались творцы, дельцы и политики, стремящиеся кратчайшим путем к успеху и чуждые сантиментов. Однако публика не расходилась. Успешные люди общались между собой, обсуждали дела и заводили нужные знакомства. Элита должна быть сплоченной.
Сосновский подошел к Воланской, дежурно поприветствовал балерину и похвалил:
– Майя, вы всё такая же воздушная, а я… – С грустной миной он положил руку на свой выпирающий животик. – И вроде бы ограничиваю себя. У вас какая-то особая диета?
– Секретная.
– Поделитесь?
– Запоминайте. Два слова. Не жрать! – рявкнула балерина.
Оба улыбнулись. Борис Абрамович пожаловался:
– Здесь высший класс, Европа. А ваш протеже подкачал.
– Кто?
– В Москве Хартман свернул программу. Я передал Гомбергу настоящие ноты и настоящую рясу. Эффекта не было.
– Гарри не справился даже с первой ступенью?
– До второй дело не дошло.
– Что уж говорить про остальные, – промолвила балерина.
Сосновский напрягся:
– Какие остальные?
Прима вытянула шею, чуть опустила веки, отчего еще больше стала похожа на бюст царицы Нефертити.
– Я завтра улетаю в Париж – новый балет. Для выступления мне нужны Вдохновение и Воля. А птице вашего полета…
Она умолкла. Упорства Сосновскому было не занимать. Он пронзил требовательным взглядом балерину.
– Договаривайте, Майя. О чем я не знаю?
– Вы не знакомы с азами музыки. Полная нота считается до четырех. Раз, два, три, четыре – четыре четверти.
– Четыре ступени? – догадался бизнесмен.
– Именно!
– Какая третья?
– Влияние.
– Влияние, – повторил Борис Абрамович, словно пробовал слово на вкус. – Влияние. То, чего мне не хватает.
Он вцепился в руку Воланской:
– Майя, взамен, что угодно! Где и когда?
– Отпустите, это неприлично. – Балерина вырвала руку и потерла запястье. – На третью ступень меня не приглашали. Она не для всех. Вам способен помочь только Андреас.
Воланская вытянула шею и выверенной грациозной походкой покинула собор. Сосновский огляделся и ринулся к Хартману. Дипломат заметил решимость московского гостя и отвел его в сторону.
– Что такое, БАС? Вас на родине так величают.
– Мне нужны все ступени программы.
– Пирамиды, – поправил Хартман.
Бывший ученый представил вечные египетские пирамиды. Широкий нижний слой из многих глыб. Следующая ступень базируется на первой и состоит из меньшего числа камней. И так всё выше и выше, а на самом верху единственный сияющий пик. В древности пик был облицован золотом.
– Вдохновение, Воля, Влияние… – промолвил он.
– Вы даже выяснили название третьей ступени, – оценил Хартман. – Далеко не все из собравшихся здесь об этом знают.
– Влияние, – зачарованно повторил Сосновский.
– И на что вы собираетесь влиять? – Хартман прищурил глаза под очками и пристально посмотрел на московского гостя.
Бизнесмен, не моргнув, выдержал его взгляд и ответил пословицей:
– Аппетит приходит во время еды.
– Der Hunger kommt beim Essen, Дер Хунгер комт байм Эссен – повторил по-немецки Хартман. – В этом евреи и немцы похожи.
– Я русский! – Борис Абрамович приподнял подбородок.
Хартман скептически ухмыльнулся. Сосновский ответил такой же улыбкой:
– Великий русский художник Исаак Левитан родился в бедной еврейской семье. И что здесь не правда?
Андреас рассмеялся, одобрительно похлопал Сосновского по плечу и отвел подальше от гостей.
– Третья ступень для вас возможна, Борис. Но будет важное условие.
– Любое!
– Нужно добиться вашего влияния на высокопоставленного чиновника в Москве.
– На кого?
– Прежде чем назвать имя, я хочу подчеркнуть, что в этом заинтересованы не только мы в Германии, но и наши друзья в Вашингтоне.
– Кто? – выдохнул БАС. – На кого Запад хочет влиять в Москве?
Вежливое лицо немца стало жестким.
– На президента России. Бориса Ельцина.
ORT. Музыка – это поток энергии, управляющий эмоциями, разумом, настроением. Музыка – это сила, которую можно употребить как во благо, так и во зло. Влиять, значит решать судьбу. Судьба России была предрешена.
Марк Шуман навсегда запомнил Кафедральный собор в Пассау и его великолепный орга́н. Здесь он впервые прикоснулся к тайне семьи Королевских настройщиков братьев Фоглер. Здесь ему чуть не проткнули горло опасным и таинственным штиммхорном. Здесь он узнал, что органная музыка в особом исполнении помогает прийти к Власти. С тех пор прошло более семи лет, тайна настройщиков перестала быть тайной для Марка, а штиммхорн стал любимой игрушкой и незаменимым инструментом.
