– Что касается образования. Среди выпускников университета десять отцов-основателей США. Несколько президентов. В том числе предыдущий Буш и нынешний Клинтон. А также его жена Хиллари.
– Вот! Жены опять же у них на виду – первая леди! Моя тоже первая бизнесвумен.
Ким кивнул и продолжил:
– Среди выпускников Йеля десятки сенаторов, сотни членов конгресса, министров, крупных бизнесменов. Есть видные ученые, деятели культуры и искусства, музыканты, спортсмены, актеры, режиссеры. Десятки лауреатов Нобелевской премии. В последние годы университетские курсы подготовки прошли некоторые руководители других государств.
– Получается, это кузница американских кадров для всего света.
– Элиты! – подтвердил Ким.
– А что про орга́н?
– По орга́ну. На момент его постройки в 1902 году инструмент был самым большим не только в США, но и в мире. До сих пор активно используется.
– А особые концерты для избранных там бывают?
– Такой информации у меня нет.
– А мысли имеются?
– Судя по списку выдающихся выпускников, сегодняшние студенты завтра попадут в число избранных. Думаю, им связи помогают. Тайное общество, особый ритуал.
– Вот именно! Но БАС не студент и не выпускник. И вообще, для американцев он русский. Они ему дадут от ворот поворот, – убежденно сказал Поляков и качнул ладонью: – Справку оставь и Померанцева позови.
Вице-мэр зашел в кабинет и с заискивающей улыбкой разложил на столе карту центральной части Москвы.
– Место для Дома музыки подыскали. Почти в центре, на Садовом кольце рядом с Павелецкой. Вот тут, с видом на Москва-реку.
Поляков рассмотрел место и одобрительно закивал:
– Пойдет! Вечно вас надо подгонять. А что с проектом?
– Мы тут проконсультировались на кафедре акустики МГУ. Зал и орга́н должны создаваться вместе, одновременно, как бы друг для друга. Это делает проект дороже и сдвигает срок вправо.
– Вот не можешь ты, чтоб не про деньги! Сколько?
– Смотря кто будет подрядчиком.
Оба скосили взгляд на семейную фотографию на столе мэра.
– Ладно, пока в наших руках зал Чайковского, сроки терпят, – решил Поляков. – Но экономить не будем! Готовьте проект здания вместе с лучшим органом. Да, и пусть для отвода глаз будет несколько залов. В главном мощный орга́н, а в остальных – хотелки филармонии.
ORT. Для крепкого хозяйственника общественные расходы – это личный доход.
В Нью-Хейвен, где находился Йельский университет, Борис Сосновский прикатил на длинном «кадиллаке». Вышколенный чернокожий водитель открыл ему дверцу и бизнесмен попал в объятия старого знакомого Андреаса Хартмана.
– У меня чутье старого лиса, я не ошибся в вас, Борис. – Радовался встрече немецкий дипломат.
– Не прибедняйтесь, Андреас. Вы не лис, а охотничий пес – любого загоните в капкан!
– Ха-ха! Я обкладываю флажками и указываю путь.
– И вот я здесь, – с мрачной решимостью изрек БАС.
Они стояли у высотного делового здания через улицу от зеленого парка. Хартман похлопал гостя по плечу.
– Вы прибыли вовремя, Борис. Американские политики: и республиканцы, и демократы – жаждут познакомиться с «Крестным отцом Кремля». Да-да, в Америке это почетное звание! Руководство обеих партий сейчас здесь.
– Партии разные, а те и другие только и поучают демократии. «Россия должна шаг за шагом двигаться к демократии, а ваш новый проект закона антидемократичен». – Сосновский процитировал американского госсекретаря.
– А вы поменяйте в их речах любое упоминание «демократии» на «это нравится Америке», – и всё поймете.
Сосновский мысленно повторил измененную фразу и усмехнулся, но Хартман не шутил. Немец позволил себе улыбку, когда заметил Саната Шумана, вышедшего из «кадиллака» с другой стороны:
– В Тулу со своим самоваром! Борис, у американцев есть свои органисты.
Вслед за Санатом из лимузина появился Марк. Отец выдвинул подростка вперед и объяснил:
– Сын хотел посмотреть Нью-Йорк, а я орга́н Ньюберри. Профессиональный интерес, знаете ли.
– Еще бы! Мемориальный орган Ньюберри в Вулси-Холле – идеальный образец органного искусства. Янки и в этом превзошли европейцев.
– Как его увидеть?
– Вулси-Холл Йельского университета там. Дойдете пешком через парк, – указал Хартман. – В холл еще можно попасть, но вечером…
Хартман сделал запретительный жест руками и переключил внимание на Сосновского.
– Борис, пригласительный билет я для вас не достал. Их крайне мало. Только для самых, самых…
– А я тут сбоку припеку? – обиделся БАС.
Хартман не понял русской идиомы и действовал как дипломат. Он взял Сосновского под локоть и повел в высотное здание:
– Вы сами попросите билет на встрече с боссами политики. Хотя… Сегодня вершина Пирамиды – Власть! А властью американцы ох как не любят делиться. Впрочем, вас ждут!
Хартман и Сосновский прошли в высотное здание. Марк и Санат отправились через парк к Йельскому университету.
