Он смотрел, как уходят старший и младший Шуманы. Марк уже вымахал ростом с отца. Что там говорил Трифонов про династию Композитора? В их роду уникальный слух передается по наследству. Парень всю жизнь рядом с органистом и королевскими настройщиками. Для него детской комнатой служила акустическая камера орга́на. Там мальчик проводил многие часы, а ребенка не загонишь туда, где ему не интересно.
Лицо политика просветлело. Нет цели, которой он не сможет достичь. Губы прошептали:
– Настройщик был, настройщик будет, сейчас настройщик растет. Свой. Королевский!
ORT. Недооценка врага ведет к поражению. Врага надо знать лучше, чем друзей. Вражда врага сложнее дружбы друга.
Марк не раз слышал семейную легенду о том, как родители познакомились в ресторане «Черная жемчужина» в Сочи. «Случайно», – говорила мама. «Судьба», – возражал отец.
В тот день Санат играл в ресторане на синтезаторе, а Лия отмечала там день рождения. Точнее ее отец Отар Гурамович Беридзе устроил в престижном заведении пышное празднество для любимой дочери. Лия окончила Московскую консерваторию, и отец подарил ей редкую по тем временам электроскрипку. Счастливая девушка тут же опробовала инструмент, а Санат ей подыграл. Музыка сблизила музыкантов и породнила их.
Сегодня, как и тогда, в ресторан «Черный жемчуг» вошел крупный лысый мужчина с орлиным профилем. Он вел под руку статную грузинку, потратившую время на профессиональный макияж и укладку. По торжественному случаю мужчина был в белом костюме и белой сорочке с бордовым галстуком, а женщина в черном вечернем платье, отделанным белым кружевом.
Их встретил администратор и провел за накрытый стол:
– Отар Гурамович, Нана Ревазовна, пожалуйста за ваш столик.
Позади четы Беридзе шло следующее поколение: Лия и Санат. А за ними Марк. Ресторан показался Марку излишне большим и неуютным. А мама увлажнившимися глазами смотрела на круглые столы с белыми скатертями, бликующий металлизированный потолок с сотнями лампочек и сцену с музыкальными инструментами. На Лие было красное платье на тонких бретельках и жемчужное ожерелье. Она специально выбрала стиль молодости.
– Хочу, чтобы этот день рождения был похож на тот, – призналась мама отцу накануне.
– Будет, – заверил папа.
Марк знал, что отец приготовил сюрприз для мамы: доставил электроскрипку в ресторан и договорился с музыкантами.
Отар Гурамович извинялся за скромный стол:
– Весь зал я не стал снимать, как тогда… И мои деловые партнеры вам ни к чему.
– По-семейному лучше, – успокоила его супруга.
Отар Гурамович взял на себя роль тамады: произносил длинные тосты, балагурил, не скупился на комплименты дочери и супруге. На сцене заиграли музыканты, подвыпившие отдыхающие курортного города охотно танцевали. На медленный танец Отар Гурамович пригласил супругу. Санат и Лия последовали примеру старших.
Когда танец закончился, со сцены неожиданно объявили:
– Вивальди. Времена года. Летняя гроза!
Удивленная Лия обернулась на музыкантов. Руководитель группы поймал ее взгляд, в его руках появилась электроскрипка, и он продолжил:
– А исполнит композицию наша землячка, известная в Европе скрипачка Лия Шуман!
Музыканты захлопали. Санат, задержавший Лию после танца, шепнул:
– Я подыграю, как в тот день, – и повел жену на сцену.
Лия взяла скрипку, смычок, положила инструмент на плечо и посмотрела в темное окно. В тот вечер семнадцать лет назад над морем бушевала южная гроза. Сегодня за окнами было тихо, но в душе скрипачки заискрили нервные вспышки. Лия взглянула на Саната, ставшего за синтезатор. Муж ободряюще кивнул ей. Публика притихла.
Смычок коснулся струн, и первые волнующие ноты прокатились по залу. Так, словно нехотя, начинается настоящая гроза: отдельные разряды молнии, трескучий гром и тревожное ожидание неизбежного. Но тут же темп нарастает, тонкие пальцы мечутся по струнам, смычок неистово дергается, красное платье идет волнами, пронзительные звуки скрипки прорезают ресторан, как вспышки молнии. Нервные импульсы колют слушателей, но не причиняют боль, а дарят томительное наслаждение – еще, еще!
Санат подыгрывал на синтезаторе, добавляя сочности и объема страстному звучанию скрипки. Лия порождала нервные импульсы мелодии подобные молнии, а он наполнял музыку освежающим воздухом. Пара играла виртуозно и вдохновенно. Они словно убрали стены ресторана и показали, как может бушевать всесильная природа. Гости позабыли о трапезе, глядели на порывистую скрипачку в красном, а видели летнюю грозу и чувствовали наэлектризованный воздух.
На последней ноте Лия тряхнула волосами и склонила голову. Она не хотела показывать слезы счастья. Нана Ревазовна тоже смахнула слезу. В молодости она могла стать музыкантом и играть в симфоническом оркестре, но посвятила себя семье. Лия добилась большего, выступала и солировала, но тоже остановилась на пути к вершине.
Бабушка тронула внука за руку:
– Марк, обещай никогда не отказываться от своей мечты.
