Когда Наташа переходила дорогу перед нашим автобусом, я смотрел на неё. Но оказалось, не только я. Когда, перейдя дорогу, она пошла по тротуару, мимо автобуса, наши мужчины повернули головы и провожали её взглядами. Да, она привлекает внимание.
Я голову сильно выкручивать не стал. Я просто скосил глаза, видел её, уходящую, боковым зрением. Затем зажегся зеленый свет, и мы поехали, повернули влево.
Я знал, что сейчас можно будет увидеть Наташу, идущую по тротуару. И я увидел её. Она была уже довольно далеко. В белой курточке, в черной норковой шапке-шляпке, в черных брюках, зауженных. Даже издалека она волновала меня своей походкой. Она, Наташа, доставила мне в это утро несколько приятных мгновений. Но я всё испортил, подумав о том, что Наташа, видимо, идёт на работу. А там её начальник… Кем, где она работает? И далее уже, когда автобус покатил в сторону ЦТП, я думал о том, что… Вспомнил секретаршу Свету из НГДУ. Спросить бы у неё о взаимоотношениях с начальником. Не скажет.
Белая с черным. И радости немного, и тут же пессимизм. Такова она жизнь. В полоску. Белое – черное, белое – черное. Надо бы больше о белом думать. Белое помнить.
Что ж, Наташа, спасибо тебе за то, что ты сегодня, во вторник, 24 марта, перешла дорогу перед красным автобусом, везущем меня на работу. На грязную, низкооплачиваемую работу (опять о чёрном).
5.
Автобус был другой. И форма, и цвет. И водитель был, конечно же, другой. И поехал он по другому маршруту, прямо, не сворачивая на 3-ю дорогу. Тронулся он чуть раньше, чем следовало. Да и погода была сегодня иная, чем вчера. Пасмурно. Снежок. Теплее, но сильный ветер. Весна. Переменчивая погода. Окна автобуса запотевшие, к тому же шторки закрывают сверху половину окна. Видимость неважная. И потому я не рассчитывал, что снова буду лицезреть Наташу, как вчера. Что она опять перейдёт дорогу перед автобусом, хоть немного отбелив день своей белой курткой.
Ещё издали я обратил внимание на тот светофор. Там горел вначале красный, затем зажегся зелёный. Думал, когда подъедем, опять загорится красный. Постоим. Но этот водитель – лихач, успел проскочить. Мы проезжали перекресток, и как раз в это время я увидел Наташу. Она от перекрестка была довольно далеко. Если бы нас остановил красный свет, я бы её увидел поближе.
И всё же я увидел её! Ещё одна стрела Амура в моё сердце. Она шла своей походкой, волнующей меня.
Раза три уже набирал номер телефона квартиры, где живет у родителей Наташа. К телефону никто не подходил. Либо дали не тот номер, либо отключили телефон, либо хозяева редко бывают дома.
Подумал сегодня, когда наш автобус миновал перекресток, что я знаю теперь, где, в какое время можно встретить Наташу. Можно поехать на работу на «Беженке» и, таким образом, повидаться с Наташей «как бы случайно». Можно. А нужно? Стоит ли торопиться в туманную неизвестность? Внутренний голос и здравый смысл подсказывают, что надо наступить на горло этой весенней глухариной песне. Пусть она ходит красиво по городу. Пусть ей повезет, и она встретит хорошего, малопьющего, умного парня. Кстати, невестка говорила, что у неё парень есть. Мне остается наблюдать за Наташей какое-то время со стороны. Пока она находится в поле моего зрения. Хотя, положа руку на сердце, вынужден признаться, что лишь одна половина моего «я» желает этого.
Остается уповать на Бога, на запрограммированость судьбы. На то, что всё проходит.
6.
Наконец-то! Я слышал её по телефону. Вчера. Набрал номер. Почти сразу подняли трубку.
– Наташу можно?
– Это я.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте… Кто говорит?
– Даже не знаю, как назваться…
– Дядя Тоша?
– Да. У вас со слуховым аппаратом всё в порядке.
Примерно так начался наш разговор. Далее уже говорил в основном я. Выдал всю информацию. И о том, что видел её. Наташе понравилось то место, когда я рассказывал, как мужчины повернули головы, когда она переходила дорогу перед нашим автобусом.
Наташа повторила вопрос, заданный ею на площадке перед нашей квартирой: «Почему я не привез портрет из «деревни»? Я опять повторил ответ: «Портрет большой». И стал называть его параметры. О стихах я тоже говорил Наташе там, на площадке, но она этого не запомнила. И я ей поведал вторично, что она «высекла» из меня два стихотворения. О том, что она стала ещё и героиней новеллы, я сказал ей вчера впервые.
Наташа попросила меня подождать, пока она помешает картошку (она готовила ужин). После небольшой паузы мы продолжили разговор. Я ей напомнил о том моем ночном приключении, с целованием коленок спящей молодой особы, которой была она, Наташа. Напомнил ей о её костюме во второй день свадьбы. О том, какие на ней были колготки, какая юбка, «не очень длинная», какая блузка. Красная, атласная. Дразнящая. Говорил ей о том, что влюбился в неё, но тут же немного исправил ситуацию, сказав, что влюбился в неё, как художник влюбляется в свою модель. Сказал, что хочу её ещё фотографировать. Она не отрицала такой возможности.
