Закончив с любезностями, Бергман с Дубовиком отправились в редакцию. Профессор настоятельно пожелал сопроводить Андрея. Тот с удовольствием принял предложение симпатичного «Карабаса-Барабаса».
Глава шестнадцатая. «… где сидит фазан
?»
Приехавший для усиления опергруппы из областного центра майор Антоник Эдуард Олегович с утра потребовал отчета по делу об убийстве мальчиков Сукониных. Слушая доклад Авдеева, он беспрестанно морщился, как от зубной боли. Потом долго молчал, нервно постукивая пальцами по столу.
– Н-да… – наконец выдавил он из себя. – Работа так себе, на троечку… Ну, да ладно. Жду от вас конструктивных предложений.
Авдеев тут же высказал мысль относительно того, как могли увести мальчиков, при этом он чувствовал себя немного неловко, будто занимался плагиатом, но сказать, что это подсказал ему его друг, он, разумеется, не мог.
Антоник особо рассуждать на эту тему не стал, лишь кивнул:
– Работайте в этом направлении, может быть, что-то и найдёте.
Авдееву показалось, что в голосе майора прозвучала ирония, но он облегченно вздохнул, так как боялся, что придётся «разжёвывать» обоснования такого решения, а этого Никита Сергеевич больше всего не любил.
– Зубков работает с вами «на земле», Игошин со мной, продублируем опросы свидетелей. Возможно, узнаем что-то новое.
Воспользовавшись тем, что Антоник отправился в буфет завтракать, Авдеев собрал своих ребят обсудить убийство Прониной.
– В общем так, Никита Сергеевич,– первым начал Зубков, – поговорил я с участковым, он опросил соседей Хорошева. Те говорят, что видели Ухо с каким-то татарином, причем обратили внимание на его наколки. Думаю, это Кунгоев.
– А соседка Прониной, что живет на первом этаже, видела в день убийства, как в подъезд сначала зашли двое, а потом, минут через пятнадцать, выскочили, как ошпаренные. В одном из них она точно признала ухажера Прониной, Ухо. И второго назвала, как татарина. Так, что вдвоем они были, и ограбление пытались инсценировать.
– Фотографию надо бы показать, – кивнул Авдеев, – но, похоже, что с Хорошевым всё же был Кунгоев. Тоже домушник, работает чисто, потому и пальчики протер. С тёткой Хорошева я разговаривал сам. Говорит, что не видела племянничка уже несколько дней.
– Может, выгораживает? – спросил Игошин.
– Нет, она даже рада тому, что, по её собственным словам, «подарочек Божий» отсутствует. Выйти на него попробуем через Кунгоева. Сделаешь, Илья? Понимаю, что тебе работать с Антоником, но ты дай задание участковому, пусть и дружинников подключает. Кстати, кто у нас в авторитете среди домушников? Косых должен знать их всех. С соседями Прониной надо поработать. Мы же отправимся на Озёрную.
– Сделаю, – кивнул Игошин. – По кулону нет никаких зацепок, товарищ майор. Кроме Жураевой никто заявления о пропаже не подавал. Откуда он взялся?
– Вот потому нам Ухо и нужен. У него все ответы. Вернёмся с Озёрной, присоединимся к поискам. Кстати, была ещё какая-то женщина, которая также интересовалась этим кулоном. Что за тайна в этом кулоне?
Два дня подряд Агеев с Зубковым вновь и вновь изучали схемы тропинок и дорог на Озёной, разговаривали с хозяевами дач, отдыхающими Дома отдыха, персоналом.
В полдень второго дня, наконец, добрались до деревни.
Вопрос с машинами отпал сразу. Их в деревне было две: довоенный грузовик «Студебеккер» и старенький автобус ЗиС. «Студебеккер» был уже неделю в ремонте, а на автобусе школьники уезжали в воскресенье на экскурсию в Москву.
– Знаешь, Иван, у меня уже руки опускаются, – тяжело вздохнул Авдеев.
Они с Зубковым сидели на скамье возле дома шофера автобуса, с которым только что имели беседу.
– Да, хоть бы маленькая зацепочка, крошечный «хвостик»… – поддержал майора Зубков.
И «хвостик» нашёлся…
Из ворот вышла пожилая женщина, мать шофёра, и пригласила мужчин ужинать.
Они, было, стали отнекиваться, но следом за матерью вышел сам шофер, здоровый молодой парень Егор.
– Мужики, так не пойдёт! Нас деревенские не поймут, да и голодный человек – не работник. А вы, как я понимаю, ещё будете ходить по домам. Давайте к столу! Уж миску борща всегда нальём!
Во время ужина, сидя за большим столом во дворе под огромной яблоней, гости и хозяева разговорились.
– Значит, мальчиков так и не нашли, – вздохнула хозяйка.
Авдеев с Зубковым переглянулись: о том, что случилось с детьми, они никому не говорили, но, видно, «шила в мешке не утаишь»… С дачниками, видимо, была крепкая связь.
– Слушай, мать, а помнишь, ты мне говорила, что Гришку Пантелеева в какое-то кино зазывали? – прихлёбывая горячий чай, вдруг сказал Егор.
Авдеев с Зубковым переглянулись.
– Ну-ка, ну-ка, о чём это вы? – майор почувствовал, как кольнуло в груди от волнения.
Хозяйка беспечно махнула рукой:
– А-а, Татьяна, соседка наша, рассказывала как-то, что её сына Гришку какая-то женщина примерялась для кино взять, вроде, как лицом подходит. Что-то там про войну снимали.
– Когда это было? – взволновано спросил Авдеев.
– Так, в прошлый четверг… или в пятницу? Точно не скажу. Ой, а может, и тех мальчишек забрали сниматься? – всплеснула руками женщина.
