– Мне ещё рано. Ну, а ты, если шутишь, значит, «на коне», это хорошо. Давай работать! Так, что по музею? Подробно.
Зубков долго размышлял, куда ему пойти в первую очередь: зайти к Татьяне или пойти в дачный поселок. После недолгих метаний он всё же направился к дому Пантелеевых. Но Татьяны дома не оказалось, да и не удивительно: рабочий день был в разгаре, поэтому капитан с лёгким сердцем оставил самый главный визит на вечер, а пока решил пройтись по другим адресам.
У переулка он встретил пожилую женщину, которая тащила за руку мальчугана, выговаривая ему за грязную одежду.
Зубков, глядя на эту картину, добродушно улыбнулся:
– Не слушается?
– А, – махнула рукой женщина, – только дед для него авторитет, а мы с родителями так!.. Да вот главный воспитатель после больницы ещё ходить не может, только вчера выписался, он и пользуется этим, пострел!
Зубков остановился:
– Скажите, а дед – это не участковый здешний?
– О-он… – протянула женщина, – а вы?..
– Капитан Зубков, Иван Артемьевич, из районного отдела внутренних дел. А я ведь к вашему мужу сегодня собирался ехать в больницу! Вот бы, сколько лишнего времени потратил, если бы вас не встретил! Просто везение какое-то! – обрадовано произнес он.
– Ну, коль встретились, так идёмте! – женщина кивнула в сторону, неподалёку стоящего, большого дома с крашенными в голубой цвет наличниками.
– Вы не против? А-то ведь, как я понимаю… – Зубков немного смущенно откашлялся.
– Ой, да нам не привыкать! А если муж узнает, что я вас не привела в дом, осерчает! Идёмте, идёмте! Да и чего стоять-то? Вон и дождь собирается! Похолодало даже.
Зубков с участковым Заболотным сидели на крыльце.
Жена Николая Ивановича накрывала на стол на веранде: подошло время обеда.
Накрапывал мелкий дождь, но под железным навесом крыльца было сухо.
– Ну, капитан, спрашивай! Хотя догадываюсь, что за дело тебя к нам привело. Жаль, что я в больнице всё то время провел, да и сейчас ещё не ходок: операция серьёзная была, – Заболотный показал на живот: под теплой рубашкой угадывалась толстая повязка.
– Меня интересует старый «Виллис», по-видимому, из дачного поселка. На нем, по нашим предположениям, увозили мальчиков с места преступления.
– Вот как! Ну, скажу тебе точно: «Виллисов», тем более старых, тройка наберется. Пожалуй, все, что в городе имеются. Здесь же вся интеллигенция собралась. – Он усмехнулся. – Тебе перечислить или список составить?
– И то, и другое. О каждом владельце, если можно, несколько слов.
– Ладно. Давай по порядку. Директор обувной фабрики Грабович имеет такую машину, но у него она, как игрушка. Что старая, не скажешь. Он, думаю, мог бы и «Победу» купить, ан нет! Раритет, видишь ли, у него! Говорит, что генерал какой-то подарил. Хотя, думаю, что врёт. Этих машин после отступления немцев, как грибов, по лесам и дорогам, было. Умельцы, у кого руки росли оттуда, откуда надо, из этих консервных банок такие «игрушки» делали, будто только с конвейера сошли. Те, что предприимчивей – продавали, а другие себе оставляли. Вот ты говоришь: «старый Виллис», так они все старые. Только за одними хозяева ухаживают, а другие… Так вот, Грабович, за машиной следит, как за ребенком – холит и лелеет. И уж он точно бы труп туда не положил. Это я тебе так, для справки, говорю, чтобы отмести ненужных людей.
– Проверять всё равно всех придётся, – вздохнул Зубков.
– Ну, это понятно, – кивнул участковый. – Ладно. Следующий… Очень старый «Виллис» у старухи Поляковой, женщины героической и очень знаменитой. Прославленная разведчица времен ещё гражданской войны. Слыхал о такой?
– Да, – кивнул Зубков, хотя едва мог припомнить такую фамилию, но признаваться в своем невежестве было стыдно, и он поспешил спросить ещё об одном автомобиле.
– Погоди, о Поляковой ещё не всё сказал. – Заболотный положил свою руку на колено Зубкова. – Машину она водит сама, правда, редко, в основном тогда, когда в театр на премьеры выезжает. Завзятая театралка, видишь ли! Но бывает, что и внучок её за руль садится, когда берет у бабушки автомобиль для своих нужд.
– А кто у нас внук?
– А вот о нем разговор особый. Парня бабушка воспитывала сама. Дочь разошлась с отцом Анатолия, хотя поговаривали, что ещё до замужества она нагуляла ребёнка, а муж, узнав, ушёл от неё. Вторично вышла замуж и уехала с мужем на Дальний Восток. Там они завербовались на торговое судно. Теперь качаются на волнах всех пяти океанов. Парню мать посылает заграничные тряпки, деньги. Да и у бабки пенсия хорошая. Вот парень и разбаловался. На убийство, думаю, что он не пойдёт, а вот пакостить… это он может! – Николай Иванович осуждающе покачал головой. – Бабка в нем души не чает, и в обиду никому не даст. Вот так, капитан! Это тебе тоже для справки. Кстати, муж Поляковой был номенклатурным работником – хороший пост в Облкоме занимал, умер лет семь назад. Дочь, по слухам, сам из дому выжил, чтобы не позорила статусных родителей. Оба – и папенька, и маменька ещё те!.. Так что, со старухой аккуратней.
