Главное командование нацистского военно-морского флота дало следующее указание подразделениям, которые должны были высадиться на берег: «Наши торговые пароходы, прорвавшие норвежскую морскую блокаду, маскируясь, с потушенными огнями, должны тайно провести в фиорд Осло наши подразделения. На радиозапросы береговых наблюдательных станций нужно отвечать именами английских пароходов. Маскировку под английские торговые пароходы нужно сохранять возможно дольше. На все радиозапросы норвежских кораблей нужно отвечать на английском языке. На интересующие вопросы о том, кто мы такие, нужно дать ответ следующего содержания на английском языке: «Идем в Берген на короткую стоянку и никаких враждебных намерений не имеем». Нужно позаботиться о том, чтобы во всех подразделениях были английские знамена, которые нужно хорошо осветить. Если береговая охрана прикажет по радио какому-нибудь из наших подразделений остановиться, нужно ответить на английском языке так: «Пожалуйста, повторите последний сигнал! Мы не понимаем ваш сигнал!» Если береговые батареи дадут предупредительный выстрел, нужно отвечать так: «Прекратите стрельбу. Корабль — британский, дружелюбно расположенный». Если поинтересуются целью пути, нужно ответить: «Идем в Берген, преследуем немецкие пароходы».
Вот вам современный морской вариант троянского коня. Какое бы сопротивление ни оказывали норвежские патриоты, оборона была напрасной против тщательно подготовленного внезапного нападения, осуществленного намного превосходящими силами. 10 июня в Норвегии прекращается всякое сопротивление.
Хотя английская дипломатия действительно сделала все от нее зависящее, чтобы повернуть нацистов против Советского Союза, Гитлер после долгих колебаний все-таки решил сначала пробиться на Запад. Он думал поставить на колени Францию и Англию, а затем броситься на Советский Союз.
Германо-французскую границу защищает известная система укреплений — линия Мажино. А нацисты вынимают уже хорошо испытанный в Первой мировой войне «план Шлиффена»: попросту обходят линию Мажино, напав на нейтральные Бельгию и Голландию, охватывают с фланга французскую армию. В тылу голландских вооруженных сил сбрасывают дивизии парашютистов, чтобы захватить решающие плацдармы. Однако одна парашютная бригада, которая должна была занять Роттердам, попадает в тяжелое положение, потому что ее окружают голландские части. Тогда генерал Кессельринг отдает распоряжение о бомбардировке с воздуха Роттердама, заранее объявленного открытым городом.
В связи с этой операцией через много лет на Нюрнбергском процессе задает страшно неприятные вопросы нацистскому генералу Кессельрингу английский обвинитель Дэвид Максуэлл-Файф. Вот несколько отрывков из этого допроса:
«ФАЙФ: Известно ли вам, в какое время дня началась бомбардировка Роттердама?
КЕССЕЛЬРИНГ: Насколько я знаю, после полудня, около 14 часов.
ФАЙФ: Известно ли вам, что переговоры о капитуляции начались с 10 часов 30 минут утра?
КЕССЕЛЬРИНГ: Нет, как я уже сказал вчера, об этом я ничего не знаю.
ФАЙФ: Известно ли вам, что в 12 часов 15 минут голландский офицер Беккер направился к германской линии, увидел генерала Шмидта и генерала Штудента и генерал Шмидт написал предложенные пункты капитуляции в 12 часов 35 минут?
КЕССЕЛЬРИНГ: Нет, мне это неизвестно.
ФАЙФ: Вам никогда об этом не говорили?
КЕССЕЛЬРИНГ: Нет, никогда ничего не сообщали, по крайней мере я не помню этого.
ФАЙФ: Видите ли, свидетель, это произошло за 55 минут до начала бомбардировки.
КЕССЕЛЬРИНГ: Самое существенное то, что генерал Штудент отказался от этой атаки. Но она все-таки произошла. Этот отказ от атаки не дошел до меня, так же как и до соединения.
ФАЙФ: Если нужно было бы передать сообщение воздушному флоту и прекратить бомбардировку, это легко могло быть сделано по радио?..
КЕССЕЛЬРИНГ: По моему мнению, да.
ФАЙФ: Но если при частных переговорах противнику передали условия капитуляции, срок которых должен был истечь через три часа, солдат просто обязан отменить наступление, не так ли?
КЕССЕЛЬРИНГ: Если не были достигнуты другие соглашения, — да.
ФАЙФ: Но если он может приостановить наступление, то ведь это легче всего сделать. Я хочу, чтобы вы совершенно ясно поняли мою мысль: цель налета на Роттердам, говоря вашими собственными словами, состояла в том, чтобы продемонстрировать решительность и терроризировать голландцев, с тем чтобы вынудить их к капитуляции».
После этого прокурор сразу поворачивается к Герингу, чтобы выяснить, знал ли он, как начальник ВВС, о протекающих переговорах и была ли у него возможность остановить нападение с воздуха.
