- Дай хотя бы рассмотреть тебя, ты совсем взрослый, - я послушно наклонился ближе, король поднял руку и дрожащими пальцами коснулся моей щеки. - Я помню тебя совсем маленьким, а теперь ты уже мужчина. Как ты? Мне так жаль, что я бросил тебя, оставил одного...
Тем временем Мельвидор обошел постель и распростер над больным руки, оценивая его состояние. Но король даже не глянул в его сторону, все его внимание было сосредоточено на мне.
- Со мной все хорошо, - я старался, чтобы мой голос звучал бодро и убедительно, - с Караденой тоже, - я бросил быстрый взгляд на Мела, в ответ волшебник сжал губы и покачал головой, и я продолжил еще более оптимистично и вдохновенно: - Министры во всем меня поддерживают, все просто замечательно, тебе не о чем беспокоиться.
- Министры? - брови короля сошлись на переносицы, а потом он словно только сейчас заметил заполнивших комнату людей. - А Кэред? Где мой друг Кэред Гердер? Позовите Гердера.
Я сглотнул.
- Пап, Кэред в отъезде, но у него тоже все хорошо, - и как только у меня язык повернулся.
- В отъезде, - король снова расслабился, - как на него похоже. Всегда при деле, - потом снова занервничал: - Он ведь не бросил тебя? Он помогает тебе?
- Конечно, помогает, - уверил я, - и Рейнел тоже.
- Рей, - губы короля тронула улыбка, - я рад, что вы до сих пор дружите. Рей - хороший мальчик.
- Ну, за "мальчика" он даст мне в глаз, - усмехнулся я, - но я передам ему твои слова, ему будет приятно.
Король же перевел взгляд на Мельвидора, оказывается, он видел его с самого начала, просто предпочел не обращать внимания.
- Здравствуй, Мел, - выдохнул он, вдруг закашлявшись. - И каков приговор?
- Ваше величество... - замялся волшебник.
- Мел, - несмотря на слабость, в голосе короля прозвучали стальные нотки человека, привыкшего повелевать, - скажи, я когда-нибудь был трусом?
- Нет, ваше величество.
- Тогда говори прямо. Это конец?
Мельвидор опустил глаза и кивнул.
- Жизненные силы организма истощились, к сожалению, я больше не смогу продлить вашу жизнь никакой магией.
- Ясно, - выдохнул король. - Что ж, пускай, - он вдруг повернул голову в сторону, где толпились министры: - Что за столпотворение? Балаган решили развести из моей кончины? Оставьте меня наедине с сыном.
Вот что такое власть, вот что значит командный голос, вроде бы, и не громкий, но повелительный настолько, что даже мне захотелось бежать подальше отсюда. Но я как раз был единственным, кто остался, все остальные в спешке ретировались.
Последней выходила сиделка, все еще пытающая стать невидимкой. Но король заметил ее, узнал.
- Мартьяна! Подойди.
- Ваше величество, - она несмело приблизилась, прижимая сцепленные кисти рук к груди.
- Я рад, что рядом со мной был кто-то знакомый. Спасибо тебе.
- Ваше величество, это было для меня честью, - всхлипнула Мартьяна.
- Спасибо тебе еще раз, а теперь можешь идти.
Женщина еще раз всхлипнула и покинула комнату, притворив за собой дверь.
Вот теперь мы остались одни.
Я не знал, что делать, что сказать, как себя вести.
- Мел, знаешь ли, частенько ошибается, - попробовал подбодрить я.
- Брось, - не поверил король, - не в этот раз, и мы оба это знаем.
Я не нашел в себе сил притворяться тупоголовым оптимистом и продолжить врать, убеждая, что все это мелочи, он непременно выживет, вернет трон, и мы заживем долго и счастливо...
- Я помню твой голос, - вдруг казал он, - не помню слов, но голос узнаю, - его глаза жадно впились в мое лицо, - ты навещал меня?
- Постоянно.
- Господи, - выдохнул король, - это такое облегчение. В первые мгновения, когда я пришел в себя и не увидел тебя, и никто не знал, где ты, я подумал, что ты не хочешь меня видеть, что успел возненавидеть за эти годы.
- Как я мог, ты ведь мой отец, - как странно, я даже не лгал, в эти минуты он на самом деле был моим отцом, а я его сыном, потому что так должно быть, потому что так правильно. Я усмехнулся. - Жаль, что ты ничего не помнишь, ох и занимательные же истории я тебе рассказывал.
Лергиус крепче сжал мою руку.
- Мне тоже чертовски жаль, - и он явно имел в виду не мои рассказы, - но я рад, что судьба дала мне шанс попрощаться и сказать, что я горжусь тобой.
Я почувствовал, что в горле стоят слезы. Я только что попрощался с матерью и обрел отца, чтобы навсегда его потерять.
- Откуда ты знаешь, что есть чем гордиться? - вырвалось у меня.
- Я умею видеть людей, - снисходительно ответил король, - и я вижу тебя. Видел, как министры расступались перед тобой, видел, как тепло смотрит на тебя Мел, а бедная Мартьяна боялась даже вздохнуть в присутствии министров, а тебя она не боится, смотрит с уважением, но не со страхом.
Я вскинул брови. Как он мог все это заметить за какие-то несколько минут? А ведь все решили, что король толком вообще ничего не видит и не слышит.
- Самое страшное, что могло случиться, - продолжал король, - это потеря власти, ты был слишком мал, министры могли оттеснить тебя, сделать марионеткой, ширмой. Тогда королевство было бы потеряно навсегда.
