Ответом служила все та же тишина.
Я крутанулся на месте, осматривая помещение. Обнаружил две двери. И в какую же из них мне податься? Как-то не очень хотелось забрести в какое-нибудь место священного таинства или монашескую келью.
— Э-эй! — позвал я громче. — Кто-нибудь! Отзовитесь! — результат все тот же, то есть никакого. — Эй! Есть кто живой!
— Чего шумишь в святом месте? — внезапно раздался голос прямо у меня за спиной, я подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся: позади меня стоял невысокий щупленький монах с деревянными четками в руках. — Чего шумишь в священном месте? — повторил он еще более враждебно.
Было в его тоне что-то такое, что я, и правда, почувствовал себя грешником, совершившем нечто кощунственное.
Я собрался с мыслями и спросил достаточно твердо:
— Где я могу найти господина Леонера?
Монах нахмурился еще больше. Интересно, у них тут все священнослужители такие вредные или этот поклонник Леонера и усилено ему подражает?
— Его Святейшество? — уточнил монах. Видимо, назвать «святейшество» «господином» было верхом неуважения.
— Да-да, — закивал я. — Мне нужно немедленно видеть Леонера, — на этот раз я намеренно опустил сан.
Монах помедлил пару мгновений, а потом важно заявил:
— Его святейшество изволили уединиться и не велели никому себя беспокоить, — а потом развернулся и без всяких слов и предупреждений пошел прочь.
Я даже растерялся от такой наглости.
— Эй-ей! — я догнал его и снова встал перед ним. — Ты куда? Мы не закончили!
— Ш-ш... — шикнул на меня монах. — Довольно оскорблять святое место.
Ну все, оскорбил, сейчас на меня падет кара небесная...
— Мне срочно нужен Леонер, — с нажимом в голосе повторил я, и всем своим видом давая понять, что не сдвинусь с места, пока не его не увижу.
Монах неприязненно изучал меня несколько секунд, потом сухо осведомился:
— По какому вопросу?
— По личному, — не задумываясь, выпалил я. Отчитываться я намерен не был.
— Его святейшество распорядился, чтобы его никто не беспокоил ни по каким вопросам, — затянул свое монах. — Если не изволите помолиться и покаяться в грехах ваших, прошу покинуть Священный Дом.
Вежливая форма «Пошел вон»?
— Я сказал, что никуда не пойду, пока не поговорю с Леонером, — отрезал я. То, что меня так отчаянно не хотели проводить к главе церкви, только еще сильнее подпитывало мои подозрения. От меня явно что-то скрывают, и я не я, если я это не выясню прямо сейчас. — Мне нужно видеть Леонера, и я его увижу.
— Ничем не могу помочь, — со скорбным видом отозвался несговорчивый монах.
Я начал злиться. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. И Рей еще говорил, что я зря беспокоюсь? Теперь я был абсолютно уверен, что что-то произошло, и Мел и Леонер не хотят, чтобы я об этом узнал.
— Скажи хотя бы, он один заперся?
— С Его Могуществом господином Мельвидором, — охотно ответил монах. — А когда два высокопоставленных лица просят их не тревожить, то их не тревожат... даже другое высокопоставленное лицо, — добавил он, давая понять, что прекрасно знает принца Эридана в лицо.
Вот теперь мое терпение лопнуло. Этот разговор мне уже порядком надоел, а от притворной вежливости у меня в последнее время уже оскомина на языке.
— Значит так, — выпалил я. — Или я сейчас зову охрану, и они прочесывают здесь каждый метр в поисках тех, кто мне нужен, или же ты тихо и без шума провожаешь меня к Его Святейшеству.
Монах задумался, осквернения церкви солдатами ему явно не хотелось.
— Я не шучу, — на всякий случай добавил я.
Мы сверлили друг друга глазами не меньше минуты. Уж не знаю, что мой противник увидел в моих, но ему пришлось сдаться.
Монах посмотрел в потолок, перекрестился, попросил прощения у Господа и — ну наконец-то! — сделал мне знак следовать за собой. Но вид у него был такой, будто я сделал из него, по крайней мере, клятвопреступника.
Мы прошли полутемный коридорчик с низким потолком и через пару шагов остановились у невзрачной деревянной двери.
— Они здесь, — сообщил мне монах и замер, стучаться сам он явно не собирался.
И я бесцеремонно постучал по гладкой деревянной поверхности.
— Я же просил не беспокоить! — раздался с той стороны недовольный голос Леонера. — Кого Господь привел на наши головы?
Я хмыкнул, такой интерпретации фразы: «Кого там черт принес?» я еще не слышал. У главы церкви стоило поучиться строить обороты речи, чтобы приводить всех собеседников в замешательство.
— Это я. Надо поговорить.
В ответ послышались неясные ругательства, потом бормотание спорящих между собой, затем звук отодвигаемого кресла и шаркающие шаги к двери. Замок щелкнул, и провожавший меня монах, втянув голову в плечи, поспешил ретироваться.
Леонер открыл дверь.
— Что-то случилось? — тревожно спросил он, уставившись на меня.
— А разве нет? — в свою очередь я не сводил глаз с него и окончательно уверился, что не ошибся: уж слишком усталое и осунувшееся лицо было у монаха. — Вы же прячетесь ото всех уже несколько дней. Это я пришел спросить, что случилось.
Леонер задумчиво пожевал губу, посмотрел по сторонам, убедился, что я один, а потом шире распахнул дверь.
