Уворачиваться у меня получалось на самом деле хорошо. Вот правильно держать меч или нанести удар — просто ужасно, а увернуться, выгнуться под оружием противника, пропустить удар над собой или вовремя отпрыгнуть — раз плюнуть.
Рейнел только удивленно хмыкал, наблюдая за моими выкрутасами и постоянно говорил, что по мне цирк плачет.
Министры нас не трогали, успокоившись, что никакого заговора мы не замышляем, а на самом деле занимаемся тренировками. Именно этого эффекта мы и хотели добиться, так что все шло по плану.
В перерыве между тренировками, которые продолжались чуть ли не целыми днями, Рей иногда уезжал в город, отыскивая верных людей, как мне и обещал во время нашей с ним первой беседы. Вскоре штат дворцовой стражи пополнился, причем никто, даже Кор, принявший людей Гердера на работу, не знал, откуда ветер дует.
Теперь ночью у моей спальни обреталось сразу по два массивных стражника, а днем всюду за пределами дворца сопровождали еще двое. Я пытался бастовать против этого постоянного эскорта, но Рейнел был непреклонен, кроме того, в этом вопросе он полностью заручился поддержкой Мельвидора, и мне пришлось заткнуться.
С появлением в моей жизни Гердера многое изменилось, упадническое настроение накрывало меня гораздо реже, хотя и постоянные ответы Мела, что следов Эридана не нашли, приводили в отчаяние. Порой мне начинало казаться, что принца уже никогда не найдут, и я буду вынужден провести в этом мире остаток своих дней. Почему остаток? Да потому, что я был уверен, что долго в шкуре Эридана не протяну.
Я готов был простить ему все грехи, лишь бы он вернулся. Но принц не возвращался. Мел и Леонер только разводили руками, когда я снова и снова задавал им вопрос о том, как идут поиски.
А однажды пропали и они. Я начал беспокоиться, когда прошла целая неделя, а никто из них так и не появлялся во дворце. Я поделился с Реем своими опасениями, но друг их не разделял, по его словам, Его Могущество и Его Святейшество часто пропадали на неопределенное время, никого не поставив в известность, и это считалось в порядке вещей.
Меня же такой «порядок» совсем не устраивал. Они еще никогда не оставляли меня без присмотра на такой долгий срок, и это было подозрительно.
Я попробовал искать Мельвидора, но от слуг узнал, что в своей «Магической лаборатории» во дворце он не появлялся уже давно, и я понял, что пора перенести поиски на другой объект.
И я направился в церковь, надеясь найти хотя бы Леонера.
Гердер настаивал на том, чтобы поехать со мной, но я отказался. Я нутром чувствовал, что что-то здесь нечисто и это наверняка связано с поисками Эридана, поэтому я хотел поговорить с магом и монахом без свидетелей. Нет, я доверял Рею целиком и полностью, но если я приду один, у меня будет больше шансов добиться правды.
Убедившись, что я не сдамся и не передумаю, Рейнел только настоял, чтобы я взял с собой охрану. Он даже пытался навязать мне экипаж, но я наотрез отказался, хотя я никогда не был в церкви, но по картам знал, что она находится слишком близко от дворца, и путь до нее, даже пешком, займет минут десять.
— А Эридан обязательно взял бы экипаж и в охрану не двоих, а пятнадцать, — неодобрительно шепнул мне Рейнел.
Но от его замечаний я только отмахнулся, и как всегда поступил по-своему. Не хотел я выезжать из дворца с помпой, чтобы всем стало известно, что наследник куда-то собрался, а потому я взял с собой только двоих, а сам закутался в длиннющий плащ, чтобы ненужные свидетели меня не узнали.
Я и сам бы не смог себе ответить, почему меня понесло на поиски Мела и Леонера, но предпочел не пренебрегать своим шестым чувством. А оно прямо-таки визжало, что дело нечисто, и я должен получить ответы.
Путь до церкви оказался даже короче, чем я предполагал, и мы через несколько минут были на месте. Я оставил охрану у ворот Священного Дома, как здесь называли церковь, а сам поднялся по высоким ступеням крыльца. Огромные тяжелые двери из красного дерева подались тяжело и со скрипом, противно резанувшим по нервам.
И вот я оказался внутри.
Внутри церковь оказалась гораздо величественней, чем снаружи, стены и потолок были украшены цветными фресками с религиозными картинами. В принципе, караденская церковь почти ничем не отличалась от церквей нашего мира, ну, во всяком случае, таких, какими я их себе представлял, так как, каюсь, за всю свою жизнь я не переступил порога ни одной из них. Но, похоже, в этом мире я все время делаю то, чего ни за что не сделал бы дома.
В церкви было пусто, на проход между скамьями лился мягкий свет сквозь витражи. Что ни говори, а здесь было красиво, вся обстановка прямо-таки заставляла трепетать даже такого неверующего, как я.
Но у меня было не то настроение, чтобы любоваться зданием, я пришел сюда с определенной целью, а потому мне было необходимо кого-нибудь найти, чтобы меня проводили к Леонеру.
Только вот кого можно спросить дорогу, если здесь вообще никого нет?
Лики с икон смотрели на меня серьезно и, как мне почему-то показалось, осуждающе.
— Э-эй, — негромко позвал я, — здесь есть кто-нибудь?
