Натуральный обмен полностью

Я сделал большой глоток, поморщился. Все равно не помогало. И какой дурак придумал, что с горя надо напиваться? Никакого толка и облегчения.

— Как ты? — участливо спросил монах, такой теплоты в голосе я еще от него не слышал.

Как я? Паршиво. Отвратительно. Жить не хочу. Какой из этих ответов их устроит?

— Все в порядке, — глухо ответил я и сам не узнал свой голос.

— Приходи в себя, — сказал Леонер, — дверь заперта, мы не выйдем отсюда, пока ты не будешь к этому готов.

— Я же сказал, что все в порядке, — повторил я, а потом вскинул глаза: — Где он?

Волшебник и монах переглянулись, делая вид, что не поняли, о ком идет речь.

Я медленно поднялся, поставив фляжку на столик.

— Я — спросил — где — он? — а вот теперь мой голос был настолько ледяным, что они попятились от меня.

— Я не думаю, что ты должен это видеть, — залепетал Мельвидор. — Это стресс и...

Стресс... Я горько усмехнулся. Как показывает практика, я очень даже стрессоустойчивый, даже слишком...

— Я должен его видеть, — настаивал я, хотя и сам не знал, зачем оно мне нужно, просто хотел и все, и они должны позволить мне, хоть что-то позволить.

— Хорошо, — сдался первым Мельвидор. — Пойдем.

Он отпер дверь, и мы все втроем покинули келью. Мел шел впереди меня, Леонер сзади, словно конвой, будто я мог убежать. Будто бы мне было куда бежать.

Мы спустились то ли в подвал, то ли в цоколь, прошли еще несколько узких темных коридоров. Эта церковь оказалась настоящей крепостью со множеством тайных ходов и переходов. Я шел молча, только смотрел под ноги и старался не отставать от мага. Мыслей не было, будто кто-то напрочь вычистил их все. Я просто шел, как манекен, который умеет ходить.

Наконец, Мел остановился перед маленькой неприметной дверью в одном из коридоров.

— Одну минуту, — сказал он и скрылся за дверью.

Я было шагнул за ним, но Леонер придержал меня за рукав:

— Погоди.

Я послушался. Просто не видел смысла спорить. Мертвый все равно не оживет оттого, что я ворвусь в комнату минутой раньше.

Дверь снова приоткрылась и в коридор высунулась голова волшебника.

— Проходи, — кивнул он мне.

В маленькой комнате, в которой мы оказались, окон предусмотрено не было, а вместо магического освещения использовались обычные свечи, из-за чего в помещении царил полумрак. Я не стал спрашивать, почему свечи, может быть, в Карадене принято зажигать их при покойнике. На самом деле в тот миг мне мало что интересовало.

На узком деревянном столе посреди комнаты лежал я. Конечно же, я понимал, что это не я, а моя точная копия, мой двойник, но подобное зрелище шокировало, хотя я и был к нему готов.

Он выглядел совершенно так же, каким я видел себя в зеркале, вот только волосы длиннее и немного светлее, судя по всему, последние месяцы наследник много времени проводил на солнце, и они выгорели.

На нем были темные брюки и белая рубашка, с левого бока вся пропитанная бурой кровью. Лицо бледное, практически белое, чуть отливающее синевой.

Как сомнамбула, я подошел к столу на не гнувшихся ногах и всмотрелся в это лицо. Теперь я знал, как я буду выглядеть мертвым... Нелепая мысль. Нелепый мир.

— Как это произошло? — тихо спросил я, будто громким голосом мог потревожить вечный покой Эридана.

— Мы не знаем, — также шепотом ответил Мельвидор, — нам сообщили, что похожего на него видели в Янтарной Карадене, мы с бросились туда, но нашли уже мертвого. Кто-то напал на него. Все, что мы могли сделать, это привезти его домой, чтобы похоронить.

— Мы похороним его на церковном кладбище, — вставил Леонер, — никто не узнает.

Я кивнул, соглашаясь с рациональностью этого решения.

— Могу я остаться один на несколько минут? — попросил я.

— Андрей...

— Эридан, — устало поправил я. — Так могу?

Волшебник пожал плечами:

— Ну, если тебе это нужно...

— Нужно.

Он еще несколько минут сверлил меня взглядом, пытаясь что-то увидеть в моих глазах, потом повернулся и потащил Леонера за собой. Дверь закрылась.

— Эридан, Эридан, — прошептал я, — что же ты наделал?

Ясное дело, мне никто не ответил, да я и не ждал ответа. Не знаю, ждал ли я вообще чего-либо.

Я сел на низкий трехногий табурет и опустил голову на руки. Глаза защипало.

Вот и закончились мои игры в принца, два месяца бесполезных надежд вернуться домой. И самое отвратительное, что меня никто не заставлял, я сам согласился, сам вступил в алую магическую дверь. И теперь мне некого винить.

Больше всего в этот момент мне было жаль не себя, а маму. Ведь она будет искать, будет ждать меня...

Я вытер глаза рукавом и решительно поднялся.

Игры в принца окончились, потому что играм больше нет места, потому что отныне я или принц или труп, как тот, что лежит сейчас на столе.

А значит, я буду принцем...

На увитом плющом балконе королевского дворца находились двое: высокий длиннобородый старик в длинной мантии и плотный мужчина в монашеской рясе.