— А я Сима, — робея, как новобранец перед генералом, пролепетала та, вскользь отметив профессиональным оком, что рука чистая, но необихоженная. И пообещала себе, что сегодня же предложит Полине Андреевне сделать ей маникюр. Бесплатно, конечно…
— Дети есть?
Сима отрицательно помотала головой.
— У меня из-за раннего аборта тоже нет, — заметила спокойно Полина Андреевна. — А сейчас уж тоже без шансов.
Сима неожиданно для себя издала смешок и осеклась, потому что это с ее стороны было верхом неприличия. Но громов и молний не последовало.
— А ты хочешь детей?
Полина Андреевна расстреливала ее вопросами, как следователь, но Симе почему-то не было неприятно или страшно. Было как-то… азартно. Ей нравилось отвечать лиловой даме со всей откровенностью, как под сывороткой правды.
— Хочу… — после паузы прошептала Сима, чувствуя, что краснеет.
— Ну, будут еще, — прикрыв глаза и помолчав секунду, спокойно сказала Полина Андреевна. — Не бойся, я не экстрасенс. Просто по моим прогнозам все сбывается.
Сима сглотнула. Она, конечно, не произнесла вслух, что давно поставила на себе крест, а ни в какую магию не верит. Хотя назвала про себя Полину Андреевну лиловой дамой — это прозвище ей очень шло.
— Ну, чудненько, — снова кивнула Полина Андреевна, разглядывая ее, будто так и нужно. — Теперь, почему такая дешевая комната. Я хоть и крепкий орешек, однако ж раскалываюсь потихоньку. Поэтому иногда помощь нужна. В уборке особенно. Не очень-то я уже могу раскорячиться полы помыть. И готовить терпеть не могу. Ем я немного, но привыкла к хорошим продуктам. Не набегаешься. Я уж год отсюда никуда не выхожу. Да и не очень тоже побегаешь в восемьдесят-то с лишним лет.
— Вам восемьдесят?! — вполне искренне поразилась Сима.
— Восемьдесят пять, — без тени кокетства уточнила дама. — Была у меня жиличка, Антоновна, я ее Антоновкой звала… а теперь вот я одна осталась, уже две недели как. И только сегодня дала объявление, а ты уж и прилетела. Если берешь на себя помощь по хозяйству, уживемся.
— Беру! А предшественница моя где? — полюбопытствовала Сима и рискнула пошутить: — Не ужились?
— Померла она, — коротко ответила Полина Андреевна, но, увидев моментально округлившиеся Симины глаза, утешила: — Не переживай так, не здесь это было. Она в свои шестьдесят похлипче меня оказалась — поехала к себе в деревню сына-алкаша навестить, и там ее инфаркт прихватил. Там и похоронили десять дней назад. А алкаш этот жив. Он и позвонил. Деньги какие-то требовал. Я его, как понимаешь, послала куда подальше. Ладно, идем комнату смотреть.
На самом деле Сима была бы готова перебраться сюда, даже если б ей сдали какой-нибудь чулан. Но комната — как и вся квартира — ей действительно понравилась. Дом старый, потолки высоченные, окна большие — комната вся залита светом. И мебель. Старая, не такая, как сейчас делают, а «с душой». Шкаф пузатый, этажерка резная, кровать с высоким изголовьем. Даже большое старинное зеркало имелось. И картины на стенах — настоящие, маслом. Два пейзажа и натюрморт с сиренью в стеклянной вазе.
— О чем задумалась-то? — поинтересовалась хозяйка. — Решай уже, остаешься или…
— Остаюсь! — борясь с желанием встать по стойке «смирно», отрапортовала Сима. — Давайте подписывать договор.
— А на кой он нам черт? — искренне удивилась «крепкий орешек». — Вон там, в прихожей, ключница деревянная, там комплект ключей. Перевози вещички. Да, если ключи посеешь, сама делать будешь.
— Постараюсь не потерять! — пообещала Сима, поспешно вытащила из сумочки деньги за первый месяц, положила их на стол и убежала за вещами.
На этот раз у нее снова было два чемодана, только свой старый она отдала квартирной хозяйке для дачи, а себе купила еще один новый, более вместительный. И содержимое их было куда солиднее. Впрочем, половину чемодана занимали профессиональные принадлежности.
Так Сима познакомилась с Полиной Андреевной, вдовой полковника юстиции в отставке, бывшего следователя в отделе тяжких преступлений, много лет прослужившего на Петровке. И прикипела к ней «с первого взгляда». Кажется, это было взаимно. Да и маникюр, сделанный в первый же вечер, лиловой даме очень понравился.
— Давненько я ногтями не занималась, — задумчиво рассматривая свою старческую, но красивую руку с тонкими пальцами, пробормотала та. — Да, нам, престарелым девочкам, тоже нужно быть красивыми — хотя бы для себя…
Потом Сима даже упросила Полину Андреевну разрешить ей «приводить работу на дом» — ее ведь пригласили работать маникюршей в одном из салонов красоты, где она проходила обучение. Это удивительно, но зарплата там оказалась выше, чем обе ставки в Выхино. А впоследствии некоторые ее клиентки по маникюру «перетекли» к ней на дом. Правда, поначалу лиловая дама слегка ворчала по поводу «каких-то непонятных теток», периодически посещающих ее жилище. Потом довольно быстро перестала. Сима ей нравилась, и Полина Андреевна прекрасно понимала, что у ее новой жилички работа — «как потопаешь, так и полопаешь», и разрешила «топать». Только не очень громко.
