Он тоже ей не звонил. Время тянулось невыносимо медленно. Сима думала, что прошло уже дня три, но оказалось, что только один.
В конце концов, кто она ему? В сущности, никто, они просто переспали несколько раз. То, что она влюбилась, — только ее проблемы, и больше ничьи. И он вовсе не обязан отвечать ей взаимностью. Ни такой же сильной, ни вообще никакой. Если бы все было так просто, на планете Земля были сплошь счастливые пары. Ан нет… И вполне логично, что он мог решить прервать их отношения — это, кажется, называется сейчас «гостинг». Как в гости сходить и уйти без объяснений. «Мой случайный гостинг»… И еще пропажа креста. А ведь она даже объяснить ему не может, что вовсе его не брала, вот что самое обидное…
Она приготовила завтрак своей лиловой даме — омлет. Полина клевала, как птичка. Зато мысль ее работала четко:
— Ключи же у тебя есть? Есть и его приглашение. То есть, если ты даже обвалишься ему как снег на голову, он не должен быть против твоего появления, так? Иначе он будет сам себе противоречить.
Сима обмерла. Боже мой, ведь как это просто! Почему же она сама затюкивает себя до такого состояния?!
— Но я бы тебе рекомендовала выдержать еще как минимум несколько дней, — сказала лиловая дама, видя, каким нездоровым блеском просияли глаза ее жилички.
— Я не понимаю зачем, — помотала головой та. — И меня очень беспокоит его странная фраза, связанная с пропажей креста: «Меня теперь тоже нет». Он очень впечатлительный, а крест для него семейная святыня. Мало ли что с ним могло случиться, с Лешей, я имею в виду… Полина Андреевна, миленькая, вы правы, я поеду к нему — ведь и ключи есть, и приглашение свое он не отменил.
Лиловая дама неопределенно покачала головой. Скорее сочувственно, чем укоризненно.
— Все, я собрала себя в кучу. Поеду к вечеру, — торопливо сказала Сима. — А сейчас вам хлебушка свежего испеку и бульончик сварю.
— Это дело хорошее, бульончик…
Поскольку Сима любила готовить, а у нее еще появилась такая хрупкая подопечная, как девяностолетняя тетушка Полли, была куплена хлебопечка с функцией выпечки хлеба без глютена. Сима начиталась статей о здоровом питании и стала питать «свою старушку» по всем правилам.
— Вот егоза-затейница, — вздыхала лиловая дама.
Так женщины возятся со своими детьми. А детишек у Симы не было, и всю свою нерастраченную страсть к заботе она выплеснула на Полину Андреевну. Пока не появился Алекс…
Кухня наполнилась ароматом свежеиспеченного хлеба, в кастрюле весело побулькивал куриный бульон — прозрачный, с небольшими блестками жира и мелко нарезанной зеленью — не бульон, а загляденье. Картофельное пюре и куриные фрикадельки на пару — все успела Сима.
— Хоть несколько дней не появляйся, с голода не помру, — пошутила лиловая дама. — Езжай уже, не мозоль глаза… И, кстати, позвони мне, когда доберешься до мастерской. Обязательно.
И хотя Полина Андреевна была обихожена, обласкана и обеспечена едой, Сима ехала на Пресню с тяжелым сердцем. Воображение рисовало ей картины одна другой безрадостнее — например, что Алекс после ее ухода два дня лежит в лофте в беспамятстве. А сознание возвращало ее в реальность: «Даже если он упал без чувств, то телефон при этом в обморок упасть не мог и должны были быть хотя бы гудки».
«Телефон мог разбиться, — возражала ей паника. — Что, если Алекс со второго этажа упал?»
«Ага, а лучше с крыши», — голосом Полины продолжал ехидно вразумлять ее внутренний голос разума.
«Я во всем виновата, я одна», — кричала ее внутренняя потребность к самобичеванию.
«Да-да, и не только перед Алексом, а вообще перед всеми — “виновата уже тем, что хочется им кушать”, — едко парировал голос разума.
Ее внутренний диалог со своим «голосом разума» прервался, когда она, обмирая, тихонько открыла двери своими дубликатами ключей. Лофт не подавал признаков жизни, было тихо и темно. То, что там темно, Сима увидела еще с улицы — она знала, где окна мастерской, и ни одно из них не светилось.
Сима постояла у самого порога.
— Ау, — тихонько позвала она куда-то в недра квартиры-мастерской. — Есть кто? Алекс!
Поскольку ей никто не ответил, Сима нашарила в прихожей выключатель.
То, что она увидела, заставило ее попятиться, хотя она уже сделала несколько шагов вперед. Такого она не ожидала…
