Да, это была не совсем квартира, а больше мастерская, и легенды испокон веков ходили про «художественный бардак» в жилищах художников. Но Алекс, пожалуй, представлял собой исключение из правила — он был аккуратистом. Он всегда тщательно протирал палитру и мыл кисти после каждого рабочего сеанса, и для него это было обязательным — как почистить зубы. Подрамники были аккуратно выстроены вдоль стен и полок на стеллажах — Сима уже привыкла к этому порядку. Кисти «жили» у Алекса в нескольких керамических кувшинах. Он сортировал их по ранжиру — плоские, круглые, синтетические, щетинные, колонковые — и по размеру. Она безмерно зауважала его, видя, как уважительно он относится к своей работе. И это не было занудством — скорее все той же «культурной прививкой» с детства — держать в чистоте свое рабочее место. «Гигиена труда — почему она должна отличаться от гигиены тела или одежды? — сказал как-то Алекс, когда она обратила восхищенное внимание на царящий у него порядок. — Для меня это простое самоуважение».
— Тебя не пугает его педантичность? — спросила как-то Полина Андреевна в ответ на ее восторженный рассказ.
— Скорее радует и подстегивает, — улыбнулась Сима. — Хочется соответствовать, дотягиваться до него.
— Что ж, если носки под шкафом это не его конек, то тебе, считай, повезло, — пошутила Полина. — У нас с Мишей сначала была домработница, а потом я справлялась сама. Не представляешь, как мне это осточертевало!
— Теперь у вас есть я, — улыбалась Сима.
Так вот, в идеальной мастерской Алекса сейчас царил настоящий хаос.
И это было не последствием их поисков креста. Сима точно помнила, где стояли рядком картины, эскизы и просто холсты и подрамники — теперь они громоздились небрежными кучами в разных местах. И был разбит большой обливной кувшин, в котором Алекс держал кисти с самыми длинными черенками — они россыпью валялись рядом. Сима осторожно переступила, и под ногой у нее хрустнул черепок, вот как далеко отлетели некоторые осколки…
Как это все странно. В каком бы Алекс ни был плохом настроении или состоянии, но собственную мастерскую никогда не громил. Значит… Симе не хотелось даже думать об этом, но это значило, что или Алекс сошел с ума, или переворошил вещи и разбил кувшин кто-то другой. Но кто?!
Дрожащей рукой Сима нащупала в кармане смартфон и набрала номер Полины Андреевны — ведь та просила позвонить и ждала.
— Ну что, как там? — без предисловий спросила лиловая дама.
— Полина Андреевна… Тут все… странно. Здесь сильный… беспорядок, не сказать хуже, — неуверенно сказала Сима. — Такого я не видела еще ни разу. Все перевернуто. Кувшин разбит с кисточками, они на полу валяются…
— Уверена, что там никого нет? — прервала Полина.
— Уверена, — твердо ответила Сима. — Я знаю. Перед тем как подняться, я увидела, что окна в мастерской темные. Не думаю, что тут кто-то притаился и меня ждет. Хотя я убеждена, что этот бардак устроил не Алекс, а… я не знаю кто. Просто чувствую.
Было тревожно. Метались мысли о заявлении в полицию. Но, во‐первых, это было не ее жилье, и имела ли она право подавать подобное заявление? Во-вторых, она не знала, не повредит ли это Леше. В-третьих…
— На твоем месте я бы вернулась домой, — прервала хаос ее мыслей квартирная хозяйка. — Давай-ка возвращайся. Только, если там точно никого нет, осмотрись и сфотографируй все, что кажется тебе подозрительным. И… будь осторожна.
Она отключилась.
Приободренная ее участием — а совет Полины был резонным — Сима медленно и опасливо пошла на разведку. Для начала решила включить весь свет на первом этаже. Она честно старалась не пропустить ни одной детали.
Конечно, как бы ни было ей тревожно, муторно и страшно, ее фантазия заработала с новой силой. Она вообразила себя полицейской на задании. Попутно ругая себя за это. Но тревога за Алекса вполне могла соседствовать с ее воображением, тем более она любила смотреть детективные фильмы и сериалы…
Кто же здесь мог похозяйничать?
Сперва она представила, что это делает сам Алекс. Сошедший с ума, под влиянием импульса или нервного срыва. Нет, не вяжется, нелогично. Ну, даже если им овладело настоящее безумие и он решил именно устроить погром, почему не сломал ничего, не поджег, не разбил стулом окно в припадке гнева, который вышел из-под контроля? Нет, это не он. Когда она уходила, он был так подавлен… Да, конечно, мог перейти из одного состояния в другое. Или не мог? Раньше он никогда не выходил из себя. Она даже не видела, что внутри его клокочет гнев, а он его сдерживает — он был скорее меланхоликом.
А если идти от того, что она чувствовала о нем, Алекс скорее мог нанести травму себе, чем что-то сломать или разбить. А себе он здесь травмы вряд ли наносил. Сима поймала себя на том, что ищет пятна крови, и содрогнулась.
— Уймись со своей кровью, ненормальная, — зло прошептала она самой себе и продолжила свои исследования.
Да, явно следы погрома касались исключительно мастерской. Внезапно у Симы создалось впечатление, что кто-то что-то искал.
