Конечно, они с Лешей (про себя она все-таки называла его не иначе как Лешей или даже Лешенькой) начинали искать крест. Может быть, он продолжил это занятие после ее ухода?.. Но зачем ворошить подрамники? Разбивать при этом кувшин? Снова неувязка.
Сима сделала несколько кадров — общий план, несколько крупных. И кухонный угол тоже сфотографировала. Диван с подушками. Все в порядке, все на месте… нет. Не все!
Сима подошла поближе. Должна быть еще маленькая подушечка, серо-лиловая. Она куда-то делась. Алекс забрал? Куда, зачем? И еще была перевернута маленькая табуретка с точеными ножками. Может, ее просто пнули в сердцах, отчего она сейчас лежала поодаль ножками кверху?.. Сима сфотографировала еще и табуретку.
На первом этаже кроме кухни был еще санузел. Сима заглянула туда. Там все было чисто, то есть обычно.
Перед тем как пойти на второй этаж, Сима еще раз медленно и внимательно обошла все закоулки первого. Она сама не знала, что искала — скорее всего, и ничего. Но нашла.
Ту самую подушечку с дивана. Та сиротливо лежала на полу у подножия лестницы. Рядом с занавеской, закрывающей нишу, в которой помещался небольшой стеллаж с книгами. Занавеска тоже была серо-лиловой, поэтому и не бросилась Симе сразу в глаза эта маленькая подушечка… И как, интересно, она сюда попала? Приползла? Прилетела? Скорее всего, ее кто-то бросил. Зачем? Кто-то что-то все же искал, не нашел и разозлился. Пнул табуретку, отшвырнул подушку, разбил кувшин.
Конечно, все могло быть и не так. Кто же скажет? Она подняла подушечку, отряхнула, безотчетно прижала к себе. Так дети прижимают к себе плюшевые игрушки — защититься от этого взрослого, большого, непонятного и тревожного мира.
На втором этаже Симу ждало испытание совсем другого характера. Нет, там ничего не было ни перевернуто, ни сломано, и никаких пятен крови, и никаких мертвых тел, чистота и порядок. Просто Сима увидела незастеленную кровать, на которой они еще совсем недавно с Лешей любили друг друга. Сима опустилась перед ней на колени и тихонько, горько заплакала, уткнувшись в серо-лиловую подушечку.
За что судьба так с ней обходится? Да, конечно, она могла себе что угодно навыдумывать про вселенскую любовь, но факт остается фактом — да, это та самая кровать, и да, они занимались на ней любовью. И им было хорошо — обоим. Всего несколько дней назад. И здесь все оставалось так, как и было, когда она уходила домой. Она поглаживала простыню, словно это был живой человек, и приговаривала:
— Ну как же так? Что же произошло? Где ты? Все ли с тобой хорошо, Лешенька?
И тут ее телефон затрезвонил, и Сима вдруг подумала: «Это он!»
— У тебя все хорошо? — раздался в трубке подозрительный голос Полины Андреевны.
— Да, все нормально, — упавшим голосом ответила Сима.
— Плачешь? — спросила проницательная вдова следователя. — Ты где сейчас?
— На втором этаже. Но тут все как обычно, не так, как на первом…
— И поэтому ты и плачешь. Воспоминания заели. Возвращайся.
— Хорошо. Скоро буду. Может, прибраться?
— Не надо ничего трогать, ступай домой, — непреклонно сказала Полина.
Она, как всегда, была права, нужно было уходить. Сейчас все равно толку от нее тут ноль целых ноль десятых. А вот Полине девяносто, и ей лучше бы не волноваться.
После звонка Сима немного успокоилась. Она очень не хотела фотографировать кровать, а тем более потом показывать этот интим Полине. Это настолько личное, болезненное. А кроме того, здесь и в самом деле ничего не изменилось. Смятые простыни, скомканное покрывало, сбитые в сторону подушки. Она снова приподняла обе, снова встряхнула одеяло. Ничего не звякнуло, креста не было.
Сима снова всплакнула — но так, чуть-чуть. Заставила себя встать, вытереть глаза и пройтись по второму этажу, где кроме спальни располагались еще кабинет, совмещенный с библиотекой, и просторная ванная величиной чуть ли не больше комнаты Симы в старой квартире. Везде тихо и безлюдно, все на своих местах, ничего не бросилось в глаза. И что ей тут делать? Внезапно Сима поняла, что хочет домой, к Полине Андреевне. Потом она сюда вернется… неизвестно зачем — может быть, Леша все-таки появится? Но сейчас нужно было ехать к Полине, она ждала.
Она медленно спустилась на первый этаж, дошла до дивана, положила наконец на место подушечку и обошла диван, еще раз осмотревшись. Ну что, что она еще здесь надеется найти?! В конце концов, разве это ее дом?! Она что, великий сыщик? Что она тут вообще делает?
— Успокойся, — прошептала она себе.
И тут она его увидела.
К серой обивке спинки дивана, к задней ее части, прилип длинный и тонкий белокурый волос.
Сима сняла его двумя пальцами, поднесла к глазам. В ней немедленно проснулась «великая сыщица», хотя сердце ее болезненно екнуло. Волос был, несомненно, женским и не ее…
