– А потом мы зашли в магазин с красками, и я потратила там большую часть своих сбережений. Богдан, ты бы видел эти холсты, кисточки, палитру. Будь моя воля, я бы скупила все! А еще там был безумно сексуальный консультант. Только то, как он говорил на итальянском, заставило меня задуматься о переезде в другую страну, – щебечет Вика из телефона.
– Или же он просто сделал на тебе хорошую выручку. Наверняка ты и пары слов не поняла из того, что он говорил, и, пока ты, развесив уши, пялилась на него, он, в свою очередь, не моргнув и глазом, опустошал твою кредитную карточку.
– Из твоих уст это звучит пошло.
– Скорее правдиво.
Я смеюсь. Вика ни за что в жизни не признает, что я прав. Даже если она завтра вернется в этот магазин и останется без гроша, то вывернет все в свою сторону и скажет, что потратила деньги на создание чего-то прекрасного и что от этого ее душе становится легче. Я, конечно, за то, чтобы сестра достигла душевного равновесия, и все-таки не хотелось бы, чтобы она спустила все деньги из-за смазливого паренька, способного покорить ее за пять секунд.
– Ты меня утомил. – Она недовольно фыркает, а затем в динамике раздается шелест оберточной бумаги. – Я прикупила тебе кое-что.
– Дай угадаю. Это что-то яркое, безвкусное и будет отлично смотреться в моей кладовке?
– Порой я сомневаюсь, что мы с тобой родные. Наверняка тебя подменили в роддоме, – изрекает она с долей обиды. – Эта рубашка – последний писк моды.
– Или моей нервной системы.
Обычно после своих поездок Вика возвращается с горой вещей, которые, как ей кажется, будут отлично на мне смотреться. Я – закоренелый последователь классики: однотонное, лаконичное и то, что не будет сковывать движения. Если бы я проводил фотосессии в рубашках, подаренных сестрой, все мое внимание было бы приковано исключительно к собственному отражению в зеркале и глупому виду. И будем честны: приди я в таком виде в клуб, меня не пропустили бы на входе. Поэтому я все «подарки» прячу в кладовке, чтобы в квартире не было даже намека на этот ужас.
– Куда вы отправляетесь завтра? – спрашиваю я сестру, переводя тему.
– Греция. А потом мы вернемся домой, и я первым делом приеду к тебе в квартиру, чтобы посмотреть, чем ты так был недоволен! – В ее голосе отчетливо звучит угроза.
– Благодаря тебе у меня нет кухни, ванной и половины гостиной. Насколько я помню, изначально мы договаривались о небольшом косметическом ремонте.
– Я пыталась придать шарма твоей лачуге! – Вика так громко возмущается, что приходится убрать телефон от уха.
Я закрываю глаза и устало тру переносицу. Сейчас два часа ночи, но, видимо, у сестры случился выброс адреналина после удачного похода по магазинам, плюс добавьте сюда вечную смену поясов – и на выходе мы имеем бессмысленные препирательства на целый час.
– Отлично. Ты придала ей первобытный вид. А теперь, если ты не против, я бы хотел лечь спать, пока тебя не посетила очередная безумная идея.
Она протяжно стонет:
– Ты скучный и слишком обычный.
– Приму за комплимент. Передавай привет маме.
– Ты можешь позвонить сам.
– Не думаю, что делать это поздней ночью – самый лучший вариант. Пока.
Сбрасываю вызов, пока Вика вновь не начала спорить. Возможно, кого-то из нас и правда перепутали.
От непрекращающейся болтовни сестры у меня настолько разболелась голова, что пульсируют виски. Надо было просто проигнорировать вызов и спокойно лечь спать. Однако, когда Вика звонит посреди ночи, у меня срабатывает давно забытый инстинкт, и я в мгновение ока поднимаю трубку, лишь бы услышать, что с ней все в порядке.
У нее был переломный момент в жизни, и, к сожалению, меня не оказалось рядом. Вика связалась с дрянной компанией, и все привело к тому, что ее чуть не выгнали из престижного вуза и она почти лишилась стажировки. Пусть Вика и проходила ее у нашего отца, но он бы глазом не моргнул и выставил ее за двери офиса. Однако потеря стажировки – это самое малое. В погоне за глотком свежего воздуха мы чуть не потеряли Вику.
Мы близнецы, но слишком разные. Если я воспротивился воле отца стать частью семейного бизнеса и укреплять его всеми возможными способами, то Вика специально пошла учиться в архитектурный, лишь бы показать, что он может на нее положиться. Сестра утверждает, что сама выбрала этот путь и к одобрению отца он не имеет никакого отношения, но мы оба знаем правду.
Тянусь к стакану на прикроватной тумбочке, но он пуст. Встаю и направляюсь на кухню. В квартире тишина. Макс привез Миру после закрытия клуба, а затем, взяв ключи от ее машины, вновь уехал. Она же сразу закрылась в комнате и, по всей видимости, уснула.
