Открываю холодильник и наливаю в стакан апельсиновый сок. Подхожу к окну и упираюсь в него бедром. Одинокие уличные фонари освещают пустующую улицу. Вдалеке над морем, в ночном небе, мелькают молнии. В Нью-Йорке сейчас кипит жизнь. Огромный мегаполис, похожий на муравейник, в котором нет места эмоциям. На них просто нет времени. Ты бежишь в этом потоке, лавируешь между препятствиями, лишь бы не сойти с пути. Работа в студии до поздней ночи, минутная задержка дома, а затем мимолетное ночное увлечение. Все идет по одному сценарию.
В какой-то степени то, что происходит между Мирой и Максом, для меня в новинку. Они заботятся друг о друге, даже когда оба находятся на грани. Выкраивают время в ежедневной рутине на то, чтобы просто спросить: «Как дела?» Слова Миры о том, что они семья, с каждым днем становятся для меня все более понятными. Мой же максимум – это разговор с сестрой раз в неделю, а потом вновь привычный сценарий. Кажется, я потерялся в одиночестве, хотя никогда не мечтал о таком образе жизни. Раньше у меня были цели, разбившиеся о суровую реальность.
– У нас традиция сталкиваться на кухне? – раздается позади меня голос.
Я оборачиваюсь и вижу Миру. Она достает из холодильника пакет с соком, наполняет кружку и делает глоток. Ее кудрявые волосы спутались, под глазами залегли синяки, будто она не спала несколько дней. Облегающая белая майка открывает вид на обнаженные руки, покрытые татуировками, а на бедрах свисают пижамные штаны.
– Не спится? – спрашиваю я.
– Вроде того. – Ее голос звучит хрипло. – Никогда не отличалась крепким сном. Я думала, ты вместе с Максом.
– Избавь меня от его душевных излияний хотя бы на один вечер.
Сегодня, после того как я привез ее утром на работу, мы еще некоторое время поболтали, а потом Мира превратилась в босса, и от ее веселости не осталось и следа. Я же слонялся весь день по городу и делал снимки, только чтобы скоротать время. И чтобы держаться от Миры подальше.
– Все самое интересное впереди. – Она хихикает.
Я улыбаюсь. Взгляд скользит по ее рукам и трем татуировкам. Пора перестать сравнивать прежнюю Миру и ту, что стоит передо мной. Я ожидал увидеть тихую серую мышку, а не яркую девушку, чей острый язык режет острее бритвы. И все же…
– Давно начала бить татуировки?
Мира опускает взгляд на свои руки и едва заметно вздрагивает. Она задумчиво проводит кончиком пальца по браслету из пионов на предплечье, а затем закусывает губу. Ее грудь вздымается чуть быстрее, Мира будто погружается в какие-то воспоминания, но потом на ее губах появляется легкая, но натянутая улыбка.
Она пожимает плечами:
– Скажем так, я решила внести в свою жизнь немного изменений. – Ее голос звучит напряженно.
– А как же правило следовать проверенному пути? Не ты ли предпочитаешь из раза в раз пить один и тот же вид кофе?
Несмотря на улыбку, по ее лицу пробегает тень грусти.
– Я бы могла сказать, что тщательно распланированная жизнь не может преподнести сюрпризов, но, к сожалению, это не так.
– И что же это за изменения?
– Я стала сильней.
Между нами повисает молчание. Мира крутит в одной руке кружку с соком, а другой продолжает водить пальцем по татуировке. А я понимаю, что за ее словами скрыто намного больше, чем она пытается показать.
Мира поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.
– Спокойной ночи, Богдан, – тихо произносит она и, развернувшись, направляется к себе в комнату.
На следующее утро я просыпаюсь от веселого детского смеха. Сначала мне кажется, что это галлюцинация или очередной кошмарный сон, снившийся мне полтора года назад, но затем раздается звонкий смех Миры, и я открываю глаза. Протянув руку, беру с тумбочки телефон и смотрю на время. Девять утра. Я проспал пробежку, так как полночи не мог уснуть и занимался обработкой старых фотографий, отложенных в дальний ящик.
Надеваю спортивные брюки, майку и плетусь к двери.
Стоит выйти в гостиную, как в меня врезается светловолосый ураган. Маленькая девчушка лет шести поднимает голову и смотрит на меня пронзительными голубыми глазами. На ее губах счастливая улыбка, гордо демонстрирующая отсутствие переднего зуба.
– Привет, – хихикнув, произносит «торнадо».
Я несколько раз моргаю.
– Аня, иди сюда! – кричит из коридора Мира. – Ты где?
Она подходит к нам и становится рядом с ребенком.
– Мы тебя разбудили? – Мира кладет руку на плечо девчушки.
– А как тебя зовут? – в эту же секунду спрашивает «торнадо».
– Богдан. – Я растерянно поднимаю взгляд на Миру, а затем вновь опускаю на девочку.
– Я тебя раньше не видела. – Она складывает руки на груди.
Я задумчиво почесываю затылок, пытаясь окончательно проснуться. Заметив мое замешательство, Мира обеими руками берет Аню за плечи и наклоняется к ней.
– Беги к телевизору, я сейчас приду.
– Я включу «Хортона»! – Аня так громко восклицает, что этот звук отдается болью в висках.
– Кто бы сомневался, – бормочет Мира.
Девочка убегает, а Мира, откинув распущенные волосы за спину, смотрит на меня.
– Прости, я не думала, что наша встреча выйдет слишком громкой.
– Не бери в голову, я все равно уже вставал. Аня? Дочка Поли?
Мира кивает.
