– Почему ты переехал в Америку? – спрашиваю я.
– Если вкратце, то я рассчитывал, что там добьюсь всего, чего не мог получить здесь.
– И у тебя это получилось?.. – Сама не знаю, то ли спрашиваю, то ли утверждаю.
По словам Макса, у Богдана в Нью-Йорке все прекрасно.
– В плане работы? – Он крутит в руках крышку от объектива. – Да. Я бы сказал, превосходно. Я сотрудничаю с известными журналами, провожу выставки, плюс ко мне часто обращаются модели для частной съемки.
– Это, несомненно, самый главный плюс.
Богдан бросает на меня насмешливый взгляд:
– Один из них. Больше всего мне хотелось выбраться отсюда. Добиться большего. Дышать полной грудью и жить по своей воле, а не по чьей-то указке.
– Точно: бейглы, модели и город, в котором не знают, что такое передышка.
– Из твоих уст это звучит так, будто я живу в аду.
– Нет. Просто… Не знаю, иногда я задумываюсь о том, каково это – жить в большом городе, и понимаю, что лишиться элементарных мелочей вроде прогулки с ребенком по парку и времени в тишине – это не тот риск, на который я готова пойти.
– И все же можно попробовать.
– Да, но…
– Ты предпочитаешь идти по проверенному пути.
– Именно. Это безопасно.
– Каждый из нас сам выбирает путь, которым ему следовать.
Он вновь становится задумчивым.
Так странно. Богдан рассказал о работе, Нью-Йорке, но я ничего не услышала насчет семьи. Будто там он совсем один. Хотя чему удивляться? По последним данным, они с Таней расстались.
Аня подбегает к нам, крепко сжимая в руках карточку. Ее волосы после качелей слегка растрепались, и я приглаживаю их. Она в нетерпении вертит головой из стороны в сторону.
– Тяжелый выбор? – Я улыбаюсь.
– А мы можем пойти на самую высокую горку? Я ведь уже большая!
Богдан смеется.
– Если об этом узнает твоя мама, мне несдобровать. Так что давай не будем так рисковать.
– Но Мира!
– Поверь, ты меня не переубедишь. Пошли, полетишь в космос. – Я киваю на следующий аттракцион.
Аня соглашается и резво направляется в сторону качелей.
– Ты часто с ней сидишь? – спрашивает Богдан.
– Хотелось бы, но нет. Я пропадаю сутками на работе или на репетициях. Стараюсь выкраивать хоть пару часов по выходным, чтобы дать Поле отдохнуть, и добровольно соглашаюсь смотреть «Хортона».
– Я заметил. – Он снимает камеру с плеча и наводит ее на Аню, которая как раз пролетает мимо нас на комете.
А затем Богдан переводит камеру на меня и делает несколько снимков. От неожиданности я не успеваю закрыть лицо или отвернуться.
– Не вздумай! – Я вскидываю руку и прикрываю объектив.
– Почему? Ты хорошо получаешься.
– Ты ни разу меня не снимал! Откуда тебе знать? Я не люблю фотографироваться.
– Может, ты просто еще не попадала в умелые руки фотографа. – Он подмигивает. – Доверься мне.
– О нет. Даже не начинай отпускать свои пошлые шуточки.
Я продолжаю прикрывать объектив и упрямо смотрю на Богдана. Он прищуривается, но затем поднимает руки, показывая, что сдается. Только стоит мне расслабиться и отойти на пару шагов, как он вновь поднимает камеру и раздается череда щелчков затвора.
– Богдан! – Я впиваюсь в него взглядом.
Он продолжает делать снимки. Я закрываю лицо руками, но и это не помогает. Наконец спустя пару мгновений наступает тишина. Я не убираю руки от лица, лишь осторожно раздвигаю пальцы и выглядываю из-за них. Богдан делает еще один кадр, а затем вешает фотоаппарат на плечо.
– Вот видишь, ты побывала в опытных руках. – На его губах играет самодовольная улыбка.
Я вспыхиваю и не знаю, чего хочу больше: наорать на него или рассмеяться.
– Надо же, я сделал так, что ты потеряла дар речи. Я определенно иду в правильном направлении.
Мы заходим домой, и, разувшись, я сразу направляюсь в гостиную. Ноги гудят, плечи ноют от того, что Аня сидела на них последний час нашей прогулки, так как устала. Я сажусь на диван и облегченно выдыхаю.
– Я приготовлю ужин. – Мира останавливается напротив меня. – Паста?
– Если мне не придется отсюда вставать, я согласен даже на холодный омлет, – бормочу я.
– Думаю, его ты как раз и будешь есть. – Она язвительно улыбается.
– А мороженое? – Аня впивается в нее взглядом.
Малышка садится рядом со мной. Рожки на ее ободке качаются из стороны в сторону.
– После нормальной еды. У нас уговор! – Впервые за день я вижу твердость во взгляде Миры.
– Но…
– Кукурузка, не начинай. О чем мы с тобой разговаривали? Если ты дала обещание, его надо выполнять.
Аня обреченно выдыхает, а затем кивает с поникшим видом. Я улыбаюсь.
Мира уходит на кухню, мы же с малышкой остаемся в гостиной и… О чудо, что же она включает? Правильно – «Хортона». Интересно, сколько раз она его смотрела? Еще днем я убедился в том, что она знает все диалоги наизусть.
Аня облокачивается на мою руку и завороженно наблюдает, как слон на экране просыпается. Я приобнимаю девочку за плечи, и она устраивается поудобнее.
Сегодня я провел день крайне необычным образом. Это было… Странно? Потрясающе? Дико? Не знаю.
