Всю первую половину дня я провела за баром. Несколько раз меня назвали куколкой, пытались схватить за задницу и написали жалобу на сайте с отзывами, после того как я сказала, что мы имеем право отказать клиенту в обслуживании. За годы работы в сфере обслуживания я ко всему привыкла, но терпеть откровенное хамство по отношению к своим сотрудникам не собираюсь.
– Мира, я все понимаю, но сейчас я нужен здесь.
– «Здесь» – это где? – взрываюсь я. – Ты можешь наконец-то объяснить, что происходит? Ты не ночуешь дома, уезжаешь на моей машине под предлогом «кое-что перевезти».
– Я все тебе объясню, когда смогу, а сейчас, пожалуйста, просто выручи меня в очередной раз. Обещаю, когда вернусь, возьму клуб полностью на себя.
– Сомневаюсь. – Зажмурившись, потираю переносицу. – Если завтра ты не объявишься, я звоню родителям.
– Переходишь к крайним мерам, – усмехается он.
– Ты не оставил мне выбора.
Он сбрасывает вызов. Если Макс думает, что я шучу, он глубоко ошибается. Я добьюсь от него правды любыми способами.
Беру вещи и спускаюсь в зал. Сейчас уже за полночь, и единственное, о чем я мечтаю, – горячий душ и кровать. После сегодняшнего дня у меня болит все тело, и я в очередной раз мечтаю о том, чтобы все туристы побыстрее уехали и мы вернулись к спокойному графику работы.
– До завтра, – говорю я, проходя мимо барной стойки. Мы уже закрылись, и сотрудники заканчивают приготовления к завтрашней смене. – Не забудьте включить сигнализацию.
– Мира, подожди, – окликает меня Артем, бармен, заходивший ранее, и протягивает большой конверт. – Курьер оставил это для тебя.
– Курьер? В такое время? – Хмурясь, верчу в руках конверт.
На нем нет никаких пометок.
– Да. Он сказал, это доставка по особому заказу. – Артем пожимает плечами и улыбается.
Сколько бы мы ни работали и как бы ни уставали, этот парень всегда полон энергии.
– Ладно. Спасибо. – Запихиваю конверт в сумку и разворачиваюсь к выходу.
Сажусь на стул и подтягиваю под себя ноги. Одной рукой обхватываю кружку с ароматным зеленым чаем, а пальцами второй вожу по тачпаду, изучая резюме и отсылая приглашения на собеседование заинтересовавшим кандидатам.
Макс так и не появился. Пусть он предупредил, что сегодня не приедет, я все же ждала его. В квартире удручающе тихо. Раньше я радовалась одиночеству, однако в последнее время оно все больше угнетает. Слишком многое изменилось за этот месяц. Наверное, я была бы рада даже шуткам Богдана и его самодовольной ухмылочке, которой он выводит меня из себя за считаные секунды. Но я не видела его со вчерашнего вечера. Довольно странно чувствовать тоску по человеку, к которому не испытываешь теплых чувств. И тем не менее это так.
Закрываю ноутбук и встаю из-за стола. Взгляд цепляется за конверт, лежащий рядом с другими документами. Вскрываю его, и на глаза попадается первая фотография… а остальные высыпаются из рук и падают на пол.
Все мое прошлое, запечатленное на десятке снимков, безжалостно врывается в жизнь, которую я тщательно оберегала.
Ноги подкашиваются, и я падаю на пол. Взгляд лихорадочно мечется от одного снимка к другому, а тело пробирает мелкая дрожь, доходящая до самого сердца и вытесняющая из него все светлое и теплое. То, что я так бережно хранила все эти годы. Хватаю один снимок за другим, рву на части, желая освободиться от этой грязи, но пальцы не слушаются, и фотографии вновь падают на пол, насмехаясь надо мной одним своим существованием.
Взгляд затуманивается, но задерживается на одной фотографии. Его рука на моем плече. Он так крепко прижимает меня к себе, что даже спустя столько лет я чувствую эту боль. Грудь сдавливает, и я не могу сделать вдох. Хватаюсь руками за горло, пытаясь хоть как-то вдохнуть и прогнать это воспоминание, но оно уже поймало меня в свою паутину, утащило во тьму боли, унижения и уничтожения души.
Первый всхлип срывается с губ слишком тихо, за ним еще один и еще. Обхватываю себя руками и отползаю к стене. Я должна быть в безопасности. Это не может вновь повториться.
Но я чувствую, как моего плеча вновь касается его рука, и вскрикиваю, ощущая отголоски прошлой боли.
Удар, еще один и еще. Костяшки пальцев изнывают от боли, а тело гудит от напряжения. Заношу руку и снова бью по груше. Гулкий звук разносится по пустому залу. Не обращая внимания на неприятные ощущения, продолжаю изматывать себя. Проще было бы забыться с помощью привычных средств – те же физические упражнения, только с приятным итогом, – но сегодня я хочу чувствовать чертову боль.
Только боль – и никаких воспоминаний. Они не должны были всплыть, но практически сутки в моей голове стоит детский смех и образ маленького ангелочка с пухлыми щечками. Я ненавижу эти воспоминания за то, что они так плотно укоренились в памяти.
С рыком бью по груше и закусываю губу от неприятных ощущений. Прислоняюсь лбом к холодной коже и пытаюсь унять сбитое дыхание. Прошлое должно оставаться в прошлом, и никак иначе, но я уже полтора года живу с ощущением потери и ничего не могу с этим поделать.
