– Богдан, они твои родители, и им также тебя не хватает. Не хочешь ради отца приезжать, сделай это хотя бы ради мамы. Она не видела тебя больше года. – В ее голосе звучит тоска. – Я понимаю, у вас с Мирой сейчас непростой период, но мы одна семья. И это не обсуждается. Ты едешь со мной.
Очередная колкость на этот счет едва не слетает с языка, но я вовремя прикусываю его.
У нас совсем разные воспоминания о семье.
Вика сверлит меня пристальным взглядом, а ее ногти все сильнее впиваются в мое предплечье.
– Ты ведь все равно не отстанешь.
Сестра кивает, но по ее виду я понимаю, что потом меня ждет очередная лекция на тему моего паршивого отношения к родителям.
– Отлично. А сейчас давай вызовем такси и поедем прямо к ним. Мама сказала, что обед через час. Я уже жутко замерзла.
Я в изумлении таращусь на нее, но Вика невозмутимо достает телефон и заказывает в приложении машину.
Таксист останавливает машину около кованых ворот, и я протягиваю ему деньги. Вика со скоростью торнадо выскакивает на улицу и моментально оборачивается, не сводя пристального взгляда с водителя. Можно подумать, что сейчас он зажмет педаль газа и увезет меня подальше отсюда.
Закатываю глаза, выбираюсь из машины и становлюсь рядом с сестрой. Она достает из сумочки зеркальце и поправляет прическу и макияж.
– Такое ощущение, будто ты приехала на кастинг, а не домой, – с сарказмом замечаю я, за что получаю локтем в бок.
– Тебе бы тоже не помешало привести себя в порядок. – Ее недовольный взгляд ползет от моих черных ботинок до кожаной куртки.
– Если бы я знал, что сегодня мне предстоит вернуться в семейное гнездышко, то обязательно прихватил бы смокинг.
Вика фыркает, вешает тоненький ремешок сумки на плечо и уверенной походкой направляется к калитке.
Я задерживаюсь на пару мгновений, чтобы последний раз вдохнуть полной грудью, так как все во мне противится переступить эту грань и зайти в чужой для меня дом.
Это как сорвать пластырь: быстро и резко, без лишних движений и мыслей.
Вика оборачивается, когда замечает, что я все еще стою за забором. Нацепив на лицо легкомысленную ухмылку, подхожу к сестре и, приобняв ее за плечи, тяну в сторону дома.
Под ногами хрустит гравийная дорога, Вика сильнее впивается в мою руку пальцами и бормочет под нос ругательства, когда в очередной раз подворачивает ногу на десятисантиметровом каблуке.
Мы идем сквозь зеленый лабиринт из четко подстриженных кустарников разной формы. В воздухе витает аромат леса и свежести. Когда-то мы жили в маленькой однокомнатной квартире и едва там помещались, сейчас же родительский особняк расположен в одном из элитных поселков недалеко от города. Вокруг только лес, горы, маленькая речушка и несколько гектаров пустующей земли.
Я был здесь последний раз несколько лет назад, но каждая деталь отчетливо запомнилась. Возможно, на подсознательном уровне я хватался за любую возможность взять частичку чего-то родного с собой.
Большой белый двухэтажный дом расположен на возвышении и окружен уложенной по периметру плиткой. Замечаю, что на террасе на первом этаже уже установили стол и несколько стульев, а стеклянная оранжерея, присоединенная к правой стороне дома, открыта. Наверняка мама с утра пораньше уже успела срезать цветы, чтобы на столе стоял свежий букет. Гараж, расположенный в отдалении, открыт, и, к моему огромному удивлению, я замечаю, что машина отца на месте. В прошлый мой приезд он не потрудился остаться дома и, сославшись на работу, уехал до того, как я успел выйти из такси.
Мы поднимаемся по лестнице, и Вика распахивает входную дверь, перед этим бросив на меня предостерегающий взгляд.
– Мы дома! – кричит она. Ее голос эхом разносится по гостиной.
Вика снимает пиджак, перекидывает его через руку и направляется в столовую. Каждый ее шаг такой непринужденный по сравнению с моим. Я будто иду по неизвестной территории, сам не зная, куда наступить, чтобы не угодить в ловушку.
– Мам, ты здесь?
Мы заходим в столовую, и мое сердце пропускает удар.
Она стоит одна посреди комнаты и растерянным взглядом всматривается в мое лицо, будто не верит, что я действительно настоящий, а не плод ее воображения. Такая родная, теплая и чертовски необходимая мне.
Черные как смоль волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, зеленые глаза наполнены тоской. За то время, что мы не виделись, мама совсем не изменилась: такая же хрупкая и женственная. Она одета в элегантное бежевое платье, доходящее до колен, на ногах – туфли на невысоком каблуке, из украшений только сережки и обручальное кольцо.
Мама впивается пальцами в фарфоровую вазу, заполненную пионами и другими цветами.
– Пожалуй, я это заберу. – Вика забирает из ее рук вазу и целует маму в щеку. – Отнесу на террасу.
Цокот ее каблуков разрезает тишину.
– Привет. – Я улыбаюсь той самой мальчишеской улыбкой, за которой в детстве скрывал все свои шалости.
– Богдан, – шепчет она.
Мама не успевает сделать и шага, как я сокращаю расстояние между нами и так крепко сжимаю ее в объятиях, что боюсь, как бы она не сломалась. Мама проводит ладонями по моей спине и прижимается щекой к груди:
