– …Неделю назад я уезжал из родного дома в аэропорт, чтобы пересечь границу с Соединёнными штатами и – попасть в Вашингтон. Ровно неделю назад я в последний раз видел свою супругу. Живой..
Зал охнул, давление на слёзные железы увеличилось.
– Три дня назад, по окончанию перелёта из Вашингтона в Нью-Йорк, мне позвонила моя сотрудница – Лилит, – Бен указал на сидящую в нескольких рядах от алтаря женщину, – и я десять минут пытался её уговорить перестать плакать, ведь сквозь её слёзы невозможно было разобрать ничего из сказанного ею самой. Я бы мог предположить, что её так расстроило, но её первые внятные слова после этой небольшой истерики я не забуду никогда. «Вашу жену… убили» – сказала Лилит.
Произошла небольшая пауза, Бен несколько раз сжал и разжал нос, затем утёр подступающие к выпаду из глаз слёзы:
– Моя жена погибла! – слегка повысив голос, выкрикнул он. Сказанное эхом разнеслось по зале. – Как только Лилит повторила те самые слова, я мгновенно вылетел из самолёта и пересел на другой, обратный, дабы убедиться, что она врёт. Господи, я так надеялся, что это была какая-то шутка, пускай злая – зато я бы мог вернуться домой, где хоть и редко, но с таким теплом проводил свою жизнь, ибо иного такого места в моей жизни больше нет. А сейчас что?.. Сейчас всякое место для меня потеряло ценность.
Он уже рыдал, не сдерживая слёз.
– И вы не представляете, насколько жестока была та ситуация, в которой она предалась Богу. – Он резко вскинул руку в сторону Поулсона, после чего все присутствующие уставились . – Этот человек рассказал мне, что случилось – он приехал в наш дом, когда я заливал горло алкоголем, ибо как по-другому пережить ту ненависть к неизвестному, из-за чего я потерял свою любовь, я не знал. Именно он занимается следствием по убийству моей жены! – Он обратился к Тому, повернувшись лицом. – Мистер Поулсон, вы дали мне гарантию того, что зло будет наказано. Спасибо вам большое.
– Чёрт! – сквозь зубы процедил Томас так, что коллега, ошарашенно стоящий сзади его услышал.
«Имя было лишним, Бен»
Вся толпа одобрительно глядела на Тома и Марвина, были еле слышны разговоры, вероятнее всего, обсуждающие их присутствие.
Мгновенно сориентировавшись, Томас сорвался в сторону выхода, сквозь толпу прихожан.
– Куда же вы, мистер Поулсон?! – выкрикнул ему вслед Бенджамин, но Том не обратил на это ни малейшего внимания.
Марвин устремился за напарником, попутно выдавая невозможные для восприятия слухом фразы, очевидно, вопросительной интонации.
Всё произошло именно так, как и планировал Томас – очевидно, что лица, заинтересованные в любой, достоверной или нет, информации, теперь висят на хвосте у детектива, зная его внешность и имя. Теперь осталось лишь привести их к третьему, ныне покойному, действующему лицу того рокового дня.
Высвободившись от тесноты толпы прихожан, Томас подлетел к автомобилю, мигом открыл дверь, врубил задний и выскочил на проезжую часть. Дав Марвину долю секунды на приземление рядом с собой, он посмотрел назад – несколько человек, как и предполагалось, являющиеся работниками СМИ, тоже вывалились в сторону парковки.
– Куда теперь? – спросил Додсон, повсеместно вникая в запланированное Томом.
– Попытаемся оторваться от них, – сказал Поулсон, вдавив педаль в пол.
Через полчаса катания в определённой местности, Марвину всё же было достаточно убеждений, чтобы направиться на Остинское кладбище.
Томас думал – он имел возможность в последний раз увидеть Алису, перед тем как её образ окончательно выпадет из этого материального мира, однако же предвкушение того, что его план будет выполнен, бороло эту тоску – иногда было отвратительно признать то, на что он разменивает подобные, дорогие сердцу, моменты. Но его мотив, его кредо заключалось лишь в каре тех, кто по его, «объективному мнению», вообще заслуживал смерти.
Сейчас всё зависело от изобретательности и ума тех, кто взялся их преследовать – Том нервничал, но был уверен, что всё таки привёл, будто Нильс, крыс за собой – благо они не будут погибать, а лишь наполнят свои пустые информационные желудки новыми сведениями. Хотя, это была лишь перестраховка – люди и так, и так должны были узнать о смерти Даниеля.
Наихудший итог, который мог на костях выпасть детективу – если Йозеф вдруг, перед самой конференцией, решит запретить говорить о смерти второго человека, а журналисты до этого не сумеют побывать на похоронах Хьюза.
«Как же это бесчеловечно» – поймал себя на безразличии к горю Ребекки Том. С этим делом он всё чаще замечал, что ради выполнения своей цели, будто навязчивой идеи, мании, он готов был перейти все границы, не обращая внимания на обстоятельства вокруг, игнорируя человечность, будто её совсем нет.
«Но ежели она желает справедливости, ей придётся терпеть происходящее – месть должны подавать холодной »
