Хорошо известно, что в капиталистических странах значение ученого и чистой науки принято считать второстепенными. Это выражается, грубо говоря, в том, что, например, директор какого-нибудь крупного треста находится в несравненно лучших материальных условиях, чем самый крупный и гениальный ученый страны. Причины этого, мне кажется, лежат в том, что промышленность контролирует непосредственно жизнь страны. Остановите промышленность – страна неминуемо замрет. Остановится работа ученых – страна будет продолжать, конечно, жить, но все же в ней произойдут существенные изменения. Попытаемся вообразить себе, что бы произошло с развитием европейской культуры, если бы в начале прошлого века наука внезапно остановилась и не было бы тех чисто научных открытий, которыми мы располагаем сейчас. Мы сразу увидим, что тогда не было бы электрических машин, созданных на явлениях индукции, открытых Фарадеем, не было бы радиоволн, открытых Герцем, не было бы рентгеновских лучей, открытых Рентгеном, и т. д. Рост человечества без знания этих явлений природы, которые широко используются теперь почти во всех отраслях материальной культурной жизни человечества, остановился бы примерно на том же уровне, на котором он был. Картина очень напоминала бы, должно быть, современный Китай, где, как известно, культурная и научно-экспериментальная мысль не имела своего независимого развития и в результате чего культурный уровень жизни Китая примерно все время держится на одном и том же уровне.
Задача ученого и чистой науки – это изучать окружающую нас природу, как живую, так и мертвую, и искать в ней новые свойства, открывая и поясняя новые явления. Экономические и социальные условия могут только влиять на интенсивность этих исследований в той или другой области, но ни в каком случае не могут влиять и направлять самый ход работы. Для успешного выполнения этих исследований жизнь показывает, что нужны люди, одаренные особыми свойствами, обладающие исключительно пытливым умом, большой наблюдательностью и настойчивостью. Опыт показывает, что такие люди в стране появляются очень редко. Таких людей страна должна старательно оберегать с самого раннего возраста и ставить в такие условия, чтобы они могли развить свои способности наиболее широко. Конечно, если пустить таких людей на нашу прикладную и подражательную работу, они погибнут для чистой науки так же, как погиб бы художник, которого заставили бы заниматься копированием чужих картин вместо того, чтобы рисовать свои собственные композиции.
Жизненный опыт показывает, что прямая связь между чистой наукой и промышленностью очень трудна. Это объясняется тем, что изобретатель и творец в области технической не бывает обыкновенно творцом в области науки. Случаи, чтобы человек был [и] крупным ученым, и инженером, исключительно редки. Поэтому чистые ученые, сделавшие самые гениальные открытия, как, например, физик Герц, открывший радиоволны, никогда не представляли себе тех возможностей, которые это открытие давало. Потребовались такие люди, как Попов, Лодж, Маркони, которые оценили эти возможности и, сотрудничая с техниками, создали в результате современное радио. Интересно отметить, что ни Попов, ни Лодж, ни Маркони не сделали какого-либо научного открытия или более или менее значительного научного исследования, оставившего след в мировой научной мысли.
Поэтому жизненный пример нас учит, что свойства человеческого ума таковы, что в будущей организации нашего научного социалистического хозяйства требуются посредники между учеными и промышленностью. Этому посреднику должно будет отведено свое место, и это место, по-моему, как раз находится в тех научно-промышленно-исследовательских институтах, которых уже много создано в Союзе. Этим институтам суждено сыграть роль и организовать ту смычку между наукой и техникой, [отсутствие] которой так остро чувствуется всеми, и также взять на себя воспитание и приют тем изобретателям типа Попова, Яблочкова, судьба которых в прежнее время граничила с неудачниками.
