Наука любви полностью

Он к Геллеспонту, меж тем, вновь направляет свой путь.

²⁵ Мчится к Дардании он, основателя имя носящей,

Мчится к тебе, о, Лампсак, богом хранимый садов,

К узкой теснине морской, где плыла на беду свою дева,

Где Абидос отделен бурной от Сеста волной.

Дальше на Кизик идет, что у самой лежит Пропонтиды,

³⁰ Кизик, прославленный град, труд гемонийских мужей,

И на Византий, где брег над жерлом господствует Понта

Там, где меж смежных морей настежь распахнута дверь.

Долгую пусть одолеет стезю и с Австром попутным

Между подвижных пройдет скал Кианейских легко,

³⁵ Чтобы, Финийский залив и град миновав Аполлона,

Вскоре возвышенных стен Анхиалийских достичь.

Порт Месебрийский пройти, Одесс и крепость, которой

Некогда имя твое жители дали, о, Вакх,

Также и ту, где нашли пришельцы от стен Алкафоя —

⁴⁰ Так преданье гласит – Ларам бездомным приют.

И невредимо придет оттуда в город милетский,

Где оскорбленный бог в гневе обрек меня жить.

Если туда доплывет, мы овцу заколем Минерве —

Жертва богаче, увы, мне недоступна теперь.

⁴⁵ Также Тиндара сыны, на острове чтимые этом,

Милость явите и вы мне на обоих путях.

Первый из двух кораблей Симплегад теснину минует,

Будет второй бороздить моря Бистонского зыбь.

Но, хоть и к разным местам, пусть по милости вашей с попутным

⁵⁰ Ветром помчится один, с ветром попутным – второй.

Все до последней строки, что прочтешь ты в книжечке этой,

Все написано мной в трудных тревогах пути.

Видела Адрия нас, когда средь открытого моря

Я в ледяном декабре дрог до костей и писал;

⁵ После, когда, покинув Коринф, двух морей средостенье,

Переменил я корабль, дальше в изгнанье спеша,

Верно, дивились на нас в Эгейских водах Киклады:

«Кто там под свист и вой в бурю слагает стихи?»

Странно теперь и мне самому, как в этом смятенье

¹⁰ Духа и гневных вод гений мой все ж устоял!

Оцепенение чувств иль безумие этому имя,

Легче в привычных трудах делалось мне на душе.

Часто гоняли меня по волнам тученосные Геды,

Часто под взором Плеяд море вскипало грозой,

¹⁵ Часто мрачил нам день эриманфской Медведицы сторож

Или Гиады Австр в ливнях осенних топил.

Море врывалось порой в корабль, но и тут я, бывало,

Сам трепещу, а рукой стих за стихом вывожу.

Вот и сейчас на ветру напряглись и стонут канаты,

²⁰ Вогнутым горбясь холмом, пенный вздымается вал.

Вижу, кормчий забыл искусство свое и, с мольбою

К небу ладони воздев, помощи ждет от богов.

Всюду, куда ни гляжу, только смерти вижу обличье —

Смерти, которой страшусь и о которой молю!

²⁵ В гавань приду, а зачем? И гавань-то ужасом полнит:

Моря опасна вражда, берег опасней вдвойне!

Мучат коварством равно что люди, что море – и страхи

Схожие, как близнецы, буря рождает и меч.

Подстерегает меня клинок, чтобы кровью упиться,

³⁰ Буря ревнует стяжать славу убийцы моей.

Слева – варварский край: на поживу жадный, привык он

В войнах, в крови, в резне верной добычи искать.

Как ни взмело дыханье зимы водяные просторы,

Пуще, чем море вокруг, сердце в груди смятено.

³⁵ Тем снисходительней нам ты простишь, справедливый читатель,

Если твоих надежд не оправдали стихи.

Я их писал, увы, не в садах моих, как любил я,

Не по привычке былой, нежась в постели, слагал;

Дней коротких лучи уловляя, игрушка пучины,

⁴⁰ Я пишу, а волна хлещет мне прямо на лист.

Развоевалась зима и, жестоко грозя, негодует,

Что не сдается поэт, пишет и пишет стихи!

Что ж, я готов уступить, но уступки прошу за уступку:

Вот я кончаю стихи, ты же кончай бушевать.

Что мне за дело до вас, забота несчастная, книжки,

Бедному, что погублен самим дарованьем своим?

Снова вину свою, Муз осужденных зачем призываю

Иль наказание раз мало еще заслужить?

⁵ Песни соделали то, что меня познать захотели

Мужи и жены, плохим став предвещаньем мне:

Песни соделали, что меня и нравы заметил

Цезарь, когда увидал только Искусство мое.

Труд у меня отними, и жизни упрек ты отнимешь.

¹⁰ Я к стихам отношу, что виноватым сочтен.

Эту награду забот, как и бессонных усилий

Я стяжал; приобрел мой наказание дар.

Будь я умен, поделом бы ученых сестер ненавидел,

Божества, что во вред стали поклоннику их.

¹⁵ Ныне же – таково при моем страдании безумство —

Бедную ногу к тому же камню я снова несу:

Так побежденный спешит на арену опять гладиатор,

И поврежденный корабль в грозные волны идет.

Может быть, как в старину владыке Тевтрантскаго царства,

²⁰ То же, чем ранен я был, мне же и помощь подаст;

Муза, что вызвала гнев, и вызванный то ж успокоить;

Песни умеют склонять часто великих богов.

Сам же Цезарь велел матерям и дщерям Авзонским

Славословия петь башней увенчанной Опс.

²⁵ Петь и в честь Феба велел в то время, как игры справлял он,

Кои столетье одно видит однажды всего.

По примерам таким о если бы, Цезарь кротчайший,

Пред дарованьем моим ныне смягчился твой гнев.

Точно он справедлив и мной, сознаюсь я, заслужен; —

³⁰ Не до того с моего стыд удалился лица —

Не согреши я меж тем, то в чем и прощать то бы мог ты?

Повод к прощению мой жребий тебе подает.

Если б за каждым грехом людским Юпитер кидал бы

Молнии, в срок небольшой он безоружен бы стал;