Но наказан один был я за песни любви.
Иль не тому, чтоб мешать любовь с вином изобильным,
Лирик старец учил Тейскою Музой своей?
365 Дев не к любви ли одной звала Лесбейская Сафо?
Уцелела меж тем Сафо и тот уцелел.
Не повредило равно и тебе, Баттиад, что ты часто
Перед читателем сам пел наслажденья свои.
У Менандра веселого нет без любви сочиненья,
370 А ведь читают его мальчик и дева меж тем.
Что ж Илиада коли не распутница, из-за которой
Между любовником и мужем велася война?
Что ж раньше пламени в ней найдешь к Бризеиде и также
Как во гнев привела пленная дева вождей?
375 Иль Одиссея то что, коль не женщина с целью любовной,
Как отсутствует муж, многим желанна одна?
Кто же коль не Меонид повествует, как Марса с Венерой
Связанных были тела взяты на ложе стыда?
Без великого мы Гомера откуда бы знали,
380 Как две богини одним к гостю пылали огнем?
Важностью между письмен трагедия всех побеждает:
Тем не меньше всегда в ней содержаньем любовь.
Что ж в Ипполите-то есть, кроме мачехи с страстью слепою?
Стала Канака славна брата любовью к ней.
385 Не Танталид ли с своей костью слоновой Пизейку
На Фригийских конях мчал, Купидоном гоним?
Что окрасила мать детей своих кровью железо,
То к тому привела боль оскорбленной любви.
В птиц превратила любовь и царя и наложницу тотчас,
390 Также и мать, что хранит все же об Итисе грусть.
Брать преступный когда б не полюбил Аэропы,
Мы об обратных конях Соля тогда б не прочли.
Не коснулася бы трагических Сцилла котурнов,
Если б не стала любовь волосы резать отца.
395 Став про Электру читать и утрату Орестом рассудка,
Ты об Эгиста грехе и Тиндариды прочтешь.
Что же могу я сказать о смирителе страшном Химеры,
Что едва не убит лживой хозяйкою был?
О Гермионе я что скажу, что о деве Схенейской,
400 Иль как, Фебада, тебя вождь из Микен полюбил?
Что о Данае, ее невестке и матери Вакха,
И о Гемоне и двух соединенных ночах?
Что о Тезее, и что о зяте Пелея, о первом,
Кто Пелазгийский корабль свел к Илионской земле?
405 Иола и Пирра отец и ты, Геркулеса супруга,
Вы появитесь и Гил, мальчик Троянский и ты.
Времени не наберу, чтоб следить за трагической страстью,
Книжка моя чуть вместит голые лишь имена.
И в бессовестный смех вдаваться трагедия может,
410 Много бывает в ней слов, позабывающих стыд.
Не повредило ж творцу, приписавшему нежность Ахиллу,
Что прервал он дела храбрости песнью своей.
Восприял у себя Аристид прегрешенья Милета,
Не был меж тем Аристид городом изгнан своим,
415 Ни описывавший истребленье семян материнских
Эвбий, рассказчик к тому ж грязной проделки одной,
Ни написавший на днях Сибаритку тоже не изгнан,
Как не смолчавшие нам о сладострастьях своих.
Средь сочинений ученых это всецело,
420 И щедротой владык на всенародном виду.
Но защищен не одним оружием я иностранным,
В книге и Римской порой много игривого есть.
Ежели Марса воспел полновесный Энний устами,
Энний дарами велик, только в искусстве не зрел;
425 Если быстрых огней объясняет причину Лукреций
И пророчит, что пасть должно тройным веществам,
То сладострастный Катулл свою девушку славит нередко
Ту, коей Лесбии он ложное имя давал;
Но недоволен и тем, много дел разгласил он любовных,
430 В коих он сам рассказал о любодействах своих.
И у Кальва была небольшого подобная вольность,
Он в различных стихах вскрыл все проделки свои.
Что о Тициде скажу, о Меммия песнях, у коих
Есть для вещей имена, а имена то позор?
435 Цинна товарищем им и Ансер бесстыднее Цинны,
И Корнифику под стать также Катона стихи.
(Также что в книжках пред тем под именем крылось Перилла,
Те сочиненья, Метелл, ныне читаем с твоим).
Также и тот, кто повел в волненья Фазиса Арго,
440 О любовных своих тайнах не мог умолчать.
Песни Гортензия ведь и Сервия также бесстыдны;
Кто ж усомнился б идти следом подобных имен?
Не повредил перевод Аристида Сизенне, когда он
В повествованье свое грязные шутки вставлял.
445 Галлу было в укор не то, что он пел Ликориду,
А что в избытке вина он не держал языка,
Трудным считает Тибулл клянущейся доверяться,
Ведь же пред мужем она и от него отреклась.
Он сознает, что учил госпожу обманывать стража,
450 Ныне и сам он, бедняк, этой уловкой стеснен.
Часто когда он смотрел на печать госпожи и на камень,
Помнит, что ради того, чтобы коснуться руки;
Часто кивками, твердит, разговаривал он да перстами
И на круглом столе знаки молчком выводил.
455 Учит, от соков каких синяки проходят на теле,
Что происходит, когда их надавили уста.
Наконец, просит он чересчур простоватого мужа
Помощь принять и его, чтобы ей меньше грешить.
Знает он, лай на кого, как сам в одиночку он бродит,
460 И для чего столько раз кашлял у скрытых дверей.
Много уроков дает он подобных уловок и учит
Хитростям, как обмануть жены могли бы мужей.
Не принесло ему то вреда и Тибулла читали,
Нравится он, и как ты правил уж, славен он стал.
465 Те ж у Проперция ты милого встретишь уроки,
Но не коснулся его даже малейший упрек.
Им я преемником был, хоть скромность и заставляет
Выдающиеся имена мужей прикрывать.
Я не боялся никак, признаюсь, чтоб подвергся крушенью.
470 Там одинокий корабль, где их так много спаслось.
