Джон все больше ощущал, как его сердце наполняется сочувствием к несчастной. Но необходимость закончить допрос, не впадая в излишние сантименты, победила: в конце концов, невеста ему лгала. И говорит ли всю правду сейчас — не известно. Невероятные выводы Шерлока вновь вспыхнули в голове, теперь уже не подлежа никакому сомнению. Король горестно вздохнул. Неужели она действительно не подозревает, что беременна? Он знал — такое бывает. Да и какой ей смысл в данный момент лгать об этом?
Его Величество решил, какой вопрос нужно задать в следующую очередь. Он должен быть уверенным, что это не ошибка и его догадка правильна. Или же с облегчением убедиться в собственной сумасшедшей подозрительности и глупости.
— Когда это произошло?
Мери вновь опустила глаза и тихо проговорила:
— В начале сентября, государь. Во время моей поездки к родным.
Нет, не глупость. Всё, что сложилось в его бедной голове в чёткую схему последовательности произошедших событий, выглядело чем угодно, только не глупостью. Грудь сдавило. Говоришь, ребёнок должен родиться в мае, да, Шерлок? Похоже, это случится немного позже… Чёрт!
Джон протянул руку к распростёртой перед ним женщине и заставил её подняться. Оставался ещё вопрос, окатывающий душу короля волной леденящей тревоги:
— Ответьте мне, сударыня: вы уже писали ранее о Шерлоке или это первые письма с упоминанием о нём? Ведь именно его имя скрывается за буквой «Ш», не так ли?
Горькие слезы в который раз заструились по нежным щекам. Джон, правильно истолковав молчаливое признание Мэри, сжал зубы, чтобы не выдать очередной прилив отчаяния и гнева. Женщина, уловив эмоции сюзерена, вновь рухнула на колени:
— Простите, простите меня, Ваше Величество! Умоляю вас! Разве сообщение о никому неизвестном найдёныше может быть истолковано, как государственная измена? Я специально писала лишь о том, что не является важным… Ваш секретарь — разве он так значим? — Мэри умоляюще приникла к ногам жениха. — Но это нисколько не снимает с меня вины, я понимаю! Поверьте — сама я никогда не смогу себя простить за то, что совершила! И что бы Вы ни решили на мой счёт, я знаю, что должна с Вами попрощаться… Если Вы не казните меня, то теперь это сделают… они… Прощайте, мой король, мой дорогой Джон… — и уже не сдерживаясь, зарыдала в голос.
Джон смотрел на свою сотрясающуюся в плаче невесту, думая о том, что должен утешить, принять её оправдания и остановить эту жуткую затянувшуюся сцену. Сделать хоть что-то. И почти не находил в себе сил.
Но мужчина должен оставаться мужчиной, а значит, быть сильным и рассудительным в любой ситуации. Тем более, если он — король.
— Леди Морстен. Мэри… Встаньте, наконец… И послушайте… — Джон придержал за локоть не смеющую ослушаться поднимающуюся даму и отвёл в сторону выбившийся из гладкой причёски белокурый локон. Заплаканные глаза и тёмные от краски дорожки слёз не делали его невесту безобразной, однако, не добавляли и привлекательности. Уставшая, разбитая горем молодая женщина… Джон снова прочистил горло, прежде чем заговорить. С каждым разом это было всё сложнее.
— Я не могу вам сейчас многого обещать. Мне нужно время, чтобы подумать… Обдумать всё это… — он помолчал, но понимая, что ожидание ещё томительнее, чем приговор, продолжил: — Я зол. Очень. И буду зол ещё очень долго, не сомневайтесь. Однако, мне бесконечно жаль вас, и я полон негодования по поводу того, что вам пришлось вынести и пережить, — Мэри горестно всхлипнула. — И я клянусь, — Джон сжал её холодные пальцы в своих, — что никогда этого не забуду. Я клянусь, что заставлю виновных понести соответствующее их злодеяниям наказание, кем бы они ни были. Но я не знаю, какое решение приму на ваш счёт. Пока не знаю. Прошу лишь об одном: сейчас пообещать мне, что вы не станете делать глупости и спокойно дождётесь моего вердикта. Вы обещаете?
Леди Морстен покорно склонила голову, потом, решив почему-то, что этого недостаточно, быстро кивнула ещё несколько раз. Джон устало вздохнул:
— Ну вот и ладно. Голубей передадите капитану Лестрейду, я его сейчас пришлю… Приставлю к вам дополнительную охрану… И ещё… — он вдруг замер, ещё раз обдумывая положение и принимая для себя временный план действий: — Всё, что вы мне сейчас поведали… И весь наш разговор… Ради вашего же блага… Должно остаться тайной. АБСОЛЮТНО для всех, вы меня понимаете? АБСОЛЮТНО. Только вы и я. Никто больше не должен знать. По крайней мере, пока Я не решу иначе. В этом вы должны мне поклясться.
Леди посмотрела на короля и серьёзно спросила:
— Чем Вы хотите, чтоб я поклялась, государь?
— Всем, что вам дорого, леди Морстен.
Она ещё раз согласно кивнула и, в последний раз всхлипнув, торжественно произнесла:
— Клянусь своей жизнью и своим счастьем, клянусь своей любовью к Вам, хоть Вы в ней и усомнились. Я не стану предпринимать больше никаких действий, я буду ждать Вашего решения и никому ничего не скажу. Клянусь.
Джон выпустил руку невесты, ободряюще сжав напоследок тонкие пальцы, и с прямой спиной вышел из комнаты.
