Крупные слёзы побежали по щекам, покрытым лихорадочным румянцем. Испуг преступницы, застигнутой врасплох, или отчаяние женщины, не верящей, что её выслушают и поймут? Очередная игра? Джон уже не был уверен ни в чём, касающемся леди Морстен. Но даже отъявленные преступники имели в глазах короля Шотландии право на объяснения и собственную защиту.
— Что ж… У вас будет возможность рассказать об этом. Но для начала хотелось бы всё-таки узнать: КТО вас заставил?
Мэри рухнула на колени, подняв на своего жениха глаза, полные мольбы:
— О, мой король! Прошу Вас, поверьте мне! Я не знаю! Я понимаю, как это всё выглядит, я даже представить боюсь, что Вы сейчас обо мне думаете! Но меня принудили… Меня… О, Боже, помоги мне!.. — она плакала, не вытирая слёз, и прозрачная влага капала на не сокрытую глубоким декольте молочно-белую грудь, вздымающуюся в такт очередному всхлипу. Голос же, взывая к милосердию, продолжал убеждать: — Но я никогда не писала ничего, что могло бы навредить Вам, по крайней мере, я изо всех сил старалась этого не сделать! Не выдать чего-то на самом деле важного, никаких секретов, да и что за секреты мне доступны? Какие государственные тайны может выдать женщина, избегающая политики?
Джон, имевший неоспоримую и всем известную слабость перед женскими слезами, на этот раз только недоверчиво хмыкнул, поднимая свой взгляд, на мгновение невольно задержавшийся на подрагивающей, орошённой солёной влагой нежной коже, и снова вперяясь в заплаканные глаза дамы, которую вскоре собирался назвать своей женой.
— Избегающая? Вы уверены? — король скептически цокнул языком и вновь гневно зашипел: — Да вы хотя бы понимаете, ЧТО вы совершили?! Это шпионаж в пользу врагов государства или же моих личных, предательство короны, вы представляете себе, что с вами будет, если я вынесу данное происшествие на решение совета?
— О, Джон! Прошу Вас! Поверьте мне! Сжальтесь! Я никогда бы не пошла на это, если бы…
— Если бы не что? Вас пытали? Что-то я не вижу следов раскалённого железа на вашем теле, которое доступно глазу, а судя по вашему недавнему стремлению показать мне и то, что скрыто одеждой, могу сделать вывод, что их нет и под ней!
— О, если б Вы только знали… — продолжала рыдать она.
— Так поведайте мне, сударыня!
Джон привычно, как всегда у него бывало в момент крайнего волнения или гнева, прошёлся из угла в угол элегантно обставленной комнаты и вновь уставился на коленопреклонённую у его ног женщину. Мэри всхлипывала.
— Мой король, смилуйтесь, не заставляйте меня рассказывать Вам ВСЕГО…
— И почему же?
— Потому что тогда Вы точно меня разлюбите, Вы никогда не захотите меня больше!
У Джона от такого заявления вырвался истерический смешок:
— Дорогая леди, о какой любви вы сейчас говорите? О каком желании? Думаю, вам стоит сейчас позаботиться о более важных для себя вещах. — Он сдвинул брови и угрожающе веско пояснил: — Вашей жизни, например.
Женщина отшатнулась и нервно потёрла лоб тыльной стороной ладони, задевая накрашенные ресницы, отчего следы тёмной краски пометили кожу, не предназначенную для подобных батальных полотен. В маленькой белокурой головке зрело и оформлялось решение.
— О, господи… Да, Вы правы, Ваше Величество. Что ж, я расскажу. И пусть после этого я больше никогда Вас не увижу и буду наказана по всей строгости закона, но, по крайней мере, буду уверена, что, в конце концов, была абсолютно честна с Вами…
Леди Морстен, прижав на миг переплетённые замком пальцы к побледневшим губам, глубоко вздохнула, словно собираясь с силами.
— Они… Они напали неожиданно, остановили карету, связали слуг, а меня схватили и притащили в какое-то жуткое место. Там была кровать под таким кроваво-алым балдахином, они бросили меня на неё, а потом… Потом… Они… Он… насиловал меня. Снова и снова. Бесконечно… — голос её срывался, но она настойчиво продолжала с таким трудом начатое повествование. — Мне было сказано, что либо я соглашусь… докладывать… либо это будет продолжаться, пока я не умру… О Боже! Я каждую ночь вижу во сне эти красные простыни и узкие бойницы вместо окон в той каморке… Мои собственные крики стоят у меня в ушах… О, как я умоляла!.. — Мэри ещё ниже склонила аккуратно причёсанную голову, открытые королевскому взору плечи конвульсивно содрогались. — Я должна, обязана была умереть, мой король! Я знаю!.. Но я так хотела жить! Так хотела быть с Вами! Быть Вашей любимой Королевой! Я так надеялась, что когда ею стану, Вы сможете защитить меня от моих преследователей! Я была малодушна, простите меня, Ваше Величество!
