Но разум вновь одержал верх над готовыми вырваться из его надёжных границ эмоциями. Холодный и властный голос внутри вынес свой не подлежащий обжалованию вердикт: «Нет! Нельзя. Недопустимо,» — и, повинуясь этому строгому, но не раз доказавшему свою состоятельность судье, Его Величество отстранился, выскальзывая не только из объятий своего секретаря, но и из-под умопомрачительной власти его нечеловеческого очарования.
— Это было… очень наглядно, — непослушные губы еле разлиплись, роняя слова несколько скомканной благодарности. — Спасибо. Думаю, суть я ухватил. Надо будет, конечно, потренироваться. И, желательно, с женщиной. Не подумай — ты великолепный партнёр, но вести нужно МНЕ.
«Боже! Что я несу? Не от Андерсона ли заразился? Закрой рот, Джон! Сегодня и так было сказано и сделано слишком много. Слишком для одного дня. И для одного отдельно взятого короля. Спать, Джон, спать, пока твой вымотавшийся за день разум ещё хоть как-то владеет ситуацией.»
В том, как Шерлок отпустил его, Джону почувствовалось почти неуловимое сожаление. И согласие — да, это недопустимо. Невозможно. Увы…
— Поздно уже, — очевидность сказанного лишь добавила неловкости, но Его Величество, не найдя ничего лучшего, продолжил начатую банальность. — Завтра много дел, нужно отоспаться. Ты тоже отдохни, тебе сегодня здорово досталось. И кстати, — пришло в голову совершенно неожиданное и почти забытое, — доктор и леди Хупер обратили внимание на знаки у тебя на плече. Я сказал им, что ты, вероятно, находился в плену у пиратов, и это они могли такое сделать… Если вдруг возникнут вопросы.
— Да, я слышал, — кивнул Шерлок. — Это вполне разумное объяснение.
— Ну да, слышал… — Джона вновь неприятно тряхнуло от нахлынувших ощущений. — Послушай… Торговец Школы говорил — ты ведь действительно побывал в руках у пиратов. Один из них тебя и продал Ромусу. Ты помнишь что-нибудь об этом?
— Нет, Ваше Величество. То, что было до Школы — для меня табу. Во всяком случае, пока, — добавил Преданный, намекая на просьбу короля попытаться добраться до своей личности, а заодно — и до воспоминаний далёкого детства.
— Мэтр Ромус кое-что передал мне в тот день, когда мы… Когда Связь установилась, — вспомнил Джон и под заинтересованным взглядом Шерлока вытащил из-под рубашки отданную ему торговцем безделушку, снял с шеи тонкую шёлковую нить и протянул амулет Преданному. — Это было у тебя, когда ты попал в Школу. Ромус зачем-то его сохранил, а потом оставил мне. Думаю, эта вещица должна вернуться к тебе — частичка прежней жизни, твоей настоящей жизни, Шерлок.
— Моя настоящая жизнь здесь, рядом с Вами, мой король, — парень даже не дёрнулся, чтобы взять протянутую вещь.
— Возьми, Шерлок, — настойчиво повторил король. — Амулет должен быть у тебя. Так будет правильно. Это ничего не изменит. Или изменит всё. В любом случае, выбор останется за тобой.
И вложив скромное украшение в протянутую-таки руку, Его Величество поспешил покинуть комнату.
Уже лёжа в постели, Джон ещё раз мысленно пережил весь этот безумный день, в котором эмоций и переживаний вместилось больше, чем в некоторых годах его прежней жизни. Казалось, сегодня судьба решила проверить шотландского короля на прочность, показав ему не только жуткий оскал смерти, но и язвительную улыбку своей странной иронии. Джон несдержанно хмыкнул от накатившего осознания: ну надо же! Его Шерлок чуть было не погиб от средства, продлевающего возбуждение! Его так страстно желаемый и такой невозможный Шерлок, которого совершенно нереально одолеть ни в бою, ни в умственных состязаниях, чуть не умер, на несколько часов застыв воплощением непрекращающейся эрекции! Это ощущалось почти символичным, и так же символично хотелось одновременно расхохотаться от комичности ситуации и расплакаться от осознания того, что забавного в ней нет ни на пенс. Его Шерлок едва не умер у Джона на глазах. Что же вы придумаете дальше, господин Магнуссен?
Прозрачный дымок медленно поднимался над чашей, наполняя княжеские покои ароматом сандала и лотоса. Откинувшись на мягких бархатных подушках и прикрыв глаза, Хозяин блаженствовал, пока тонкий смуглый мальчик в полупрозрачных шароварах массировал его костлявые жилистые ноги.
Проскользнув гибкой тенью в беззвучно приоткрывшуюся дверь, кареглазый Преданный, сделав мальчику знак, занял его место.
Губы князя скривились.
— Думаешь, я спутаю твои руки с чьими-то ещё, Джимми?
— Король Джон убил двоих. Он сражался как лев, защищая этого ангелочка, и, могу поклясться, планировал положить там голову, но не отступить, — без всякого вступления доложил Преданный.
— Значит, мы потеряли двоих людей… — не меняя позы уточнил князь.
— Шестерых, мой Лорд!
— Но ведь ты сказал, что Джон…
— Остальных прикончил я. Этот королевский пёс Лестрейд отправил за нами погоню, многочисленную, надо отметить. Мне пришлось избавиться от остальных — им было не уйти. Я не хотел, чтобы они выдали Вас, мой Господин. Прошу простить, мне так жаль…
— Тебе их жаль? — один прозрачный глаз чуть приоткрылся. — Это что-то новенькое.
