— Чувства. Человечность. Собственная личность. Способность сопереживать. Любить. По-настоящему… Вполне возможно, пусть и с малой вероятностью, что всё это может проснуться… Если Хозяин постарается… — старый торговец, страх и опасения которого внезапно отошли на дальний план, неопределенно подвёл глаза к украшенному росписью потолку, и улыбка его стала мечтательной. — И что-то мне подсказывает — Его Величество вполне на это способен…
— Вот как? — заинтересованно откликнулся вельможа. — Что ж… В таком случае у Нас к вам, мэтр, есть одно предложение. Особенное предложение.
— А я смогу отказаться, если оно мне не понравится? — обреченно вздохнул тот, исполненный самыми противоречивыми предчувствиями.
Тонкие губы его собеседника привычно дёрнулись в лёгкой ухмылке, но ответ прозвучал коротко и не предполагая сомнений в сказанном:
— Нет, дорогой мэтр. Не в этот раз. Не в этот раз.
Щедрые ветры, подув с Атлантики, принесли в Эдинбург пропитанное солёной влагой внезапное тепло — для конца декабря явление исключительное. И без того тонкое снежное покрывало, едва наброшенное скромницей-зимой на промёрзшую землю, растаяло, оставив после себя скудные лоскуты, прячущиеся в самых тенистых закутках придворцового сада. При этом флегматичное северное солнце вовсе не торопилось внести свою лепту в неожиданную оттепель: свинцовое низкое небо, казалось, еле сдерживалось, чтобы не разрыдаться, а громоздящиеся на тисовых ветвях серые вороны вовсе не добавляли живописности в раскинувшуюся за окнами королевских покоев и без того безрадостную картину. Впрочем, печальный пейзаж, представший перед глазами шотландского монарха в утро одного из самых важных дней его жизни, нисколько не разочаровал Его Величество — он был слишком созвучен с тем настроением, что царило в душе венценосного жениха.
А вот миссис Хадсон, неотступно следовавшую за королём с того самого момента, как было объявлено о новой дате венчания, подобные капризы природы не только не огорчили, но и позволили внести в план предстоящего празднества некоторые весьма подходящие для подобного мероприятия предложения.
— А почему бы не накрыть во дворе и в саду дополнительные столы? — вдохновенно сияя очами, вещала королевская кормилица, всем сердцем желая, чтобы торжественность предстоящей церемонии была достойна её любимого Джонни. — Поставить палатки на случай дождя, украсить всё еловыми лапами, флагами и гирляндами, развесить фонари… После освящения первой брачной ночи и фейерверка гости могли бы насладиться вином и закусками на свежем воздухе — не даром же небо посылает Вам свадебный подарок в виде столь тёплой погоды!
Джон досадливо скривился: и как это он позабыл об этом старинном обычае, который даже с приходом христианских проповедников в земли древней друидской магии не исчез, а лишь несколько видоизменился, хитроумно упрятав себя в покровы новой религии? Хотя ритуал и совершался теперь не под предводительством украшенного оленьими рогами жреца, а под чтение пресвитером приличествующих моменту молитв и отрывков из Святого Писания, суть его оставалась прежней, да и форма мало чем отличалась от сложившейся за тысячи лет традиции, по которой ровно в полночь гости — достаточно пьяные и весёлые, чтобы навязанное строгим воспитанием ханжество не помешало им участвовать в этой несколько сомнительной затее — шумной толпой провожали самодержавных молодожёнов в приготовленную для первой брачной ночи опочивальню, и, когда дверь за счастливой парой затворялась, отправлялись под окна спальни и там сперва сообща возносили Богу молитвы о счастливой жизни для новоиспечённых супругов и ниспослании им наследника в самое кратчайшее время, а затем под взрывы и вспышки потешных огней принимались распевать песенки вполне определённого содержания и выкрикивать пожелания, также не отличающиеся излишней стыдливостью. Считалось, что таким образом к брачному ложу приманиваются древние духи, способные наделить жениха небывалой силой, а невесту — особой плодовитостью.
Намеренно или нет, но Шерлок, чудесным образом способный держать в голове сотни мельчайших деталей, призванных превратить предстоящее венчание в событие поистине имперского размаха, об этой славной традиции определённо забыл, что, кстати, привело миссис Хадсон в неописуемый восторг: она тут же вызвалась организовать всё необходимое для «пира под открытым небом». Секретарь без всяких возражений уступил кормилице это право, то ли из уважения к почтенной даме, то ли по иным причинам, о которых Его Величество предпочёл даже не задумываться.
