Шерлок спал, едва прикрытый тонким покрывалом, всем существом обратившись к своему королю и почти неуловимо посапывая. Джон неверяще и восхищённо обласкал взглядом расслабленные черты дорогого лица. Потворствуя соблазну, легонько дотронулся до шёлка волос, убрав со лба непослушную прядь, и пропустил между пальцев податливые локоны. Подумалось, что, наверное, он мог бы делать это вечно…
Любовник, не открывая глаз и, скорей всего, не просыпаясь, потянулся навстречу и, опутав короля ласковыми руками, прижав своего господина к мерно стучащему сердцу и глубоко вздохнув, снова затих.
На Джона опустилось умиротворение. Тревоги подождут до утра. Да. Пусть всё остальное будет только утром. А сейчас у него ещё есть несколько часов счастья и… просто счастья. Он коснулся губами оказавшейся поблизости безукоризненной скулы и вновь закрыл глаза, легко погружаясь в царство Морфея.
Комментарий к Глава 25 Арт к главе
https://pp.userapi.com/c626130/v626130451/56663/J0B-wEdmRHQ.jpg
====== Глава 26 ======
Неприветливый серый вечер хмурым отражением настроения хрустел под копытами верховых лошадей подмёрзшей грязью, оседал клубящимся от проплывающего мимо поселения дымком в першащем горле, промозглой ломотой отдавал в ноющем старой раной плече. Чёрная тюремная карета с забранным решёткой крохотным оконцем в дверце раздражала скрипом огромных колёс, снова и снова напоминая о цели поездки, которая, не будь рядом этой нелепой конструкции, вполне могла бы сойти за обычное путешествие. К счастью, мрачный транспорт был пуст: сговорчивому лейтенанту Стэплтону оказалось вполне достаточно королевского обещания доставить арестованного секретаря до места назначения без происшествий, чтобы позволить тому выбрать не унижающий достоинства невиновного человека способ передвижения. Шерлок, словно вросший в седло и невозмутимо-спокойный, как будто и не было этих дней напряжённой дороги, ведущей в тревожную неопределённость, ехал почти рядом с государем, для порядка сопровождаемый двумя стражниками из личной охраны шотландского монарха.
Джон скосил глаза на Преданного. Шестой день в дороге, сквозь подступающие сумерки впереди уже отчётливо замаячили высокие стены и башни Лондона, а им за всё это время так и не удалось ни на минуту оказаться наедине, перекинуться больше, чем парой ничего не значащих слов, даже во время ночёвок в Мелроузском аббатстве или в замке Нортгемптона. И если бы не постоянно ощущаемая волна теплоты, исходящая от Шерлока, Его Величество мог бы засомневаться: а было ли между ними что-то в ту удивительную ночь, не пригрезилось ли утомлённому волнениями монарху это полное страстной нежности чудо?
Проснувшись тем памятным утром от учтиво-настойчивого голоса пришедшего будить его камердинера, Шерлока рядом с собой он уже не обнаружил. Лишь слабый, оставшийся на подушке горьковато-свежий аромат, который, зарывшись носом в кудрявую шевелюру своего невероятного любовника, всю ночь с благоговением вдыхал Джон, да несколько пятен определённого происхождения на простынях — Его Величество очень надеялся, что тот, кто займётся сменой белья на королевском ложе, не будет слишком любопытен или, по крайней мере, чрезмерно болтлив — напоминали о том, что мечты имеют иной раз дерзость сбываться. Причём, в самый неожиданный и не слишком подходящий для этого момент. Лучше поздно, чем никогда — слишком слабое утешение, когда это самое «никогда» становится вполне конкретной перспективой.
Ворочаясь в неуютных постелях временных пристанищ, проваливаясь в тревожные сны, в которых он раз за разом терял того, кто был для него, чего уж скрывать от самого себя, отныне дороже всех на свете, выныривая из этих кошмаров в не менее зловещую реальность, Джон всё больше и больше склонялся к продуманному на самый крайний случай варианту. В отличие от своего секретаря, даже несмотря на десятки раз подтверждённую в самых разных ситуациях его правоту, Его Величество не склонен был надеяться на помощь неизвестного ему человека, насколько бы высокое положение тот ни занимал. Никто не может стоять выше закона, а закон в данном случае был не на их стороне.
Джон прекрасно знал об этом, когда принимал решение спасти полуживого Преданного от более чем вероятной мучительной смерти в руках Магнуссена, точно так же, как сейчас осознавал те неотвратимые последствия, что бесповоротно разрушат его жизнь, если намерение убить эплдорского князя воплотится в реальность. Но так же, как тогда, в охотничьем поместье, ещё толком не зная Шерлока, шотландский король пошёл на нарушение закона во имя милосердия, так и сейчас он готов был совершить преступление, движимый куда более сильной причиной — любовью. Причиной, на которую больше не мог закрывать глаза, пытаясь объяснить свои чувства коллизиями мистической Связи или насильно обрядить их в скромные одежды дружеской привязанности.
