Кажется, он снова видел сон. Что-то отвратительное и пугающее, побуждающее сразу вскочить и мчаться вперёд, больше не останавливаясь ни на какие отдыхи и привалы, только бы успеть, только бы спасти! Промедление действительно ощущалось подобным смерти, и король подхватился, поддаваясь этому настойчивому порыву, но тут же снова осел на согретую во время сна попону, скручиваясь от резкой боли. Его Величеству не впервой довелось спать на земле, но сейчас спина, да и вся задняя часть тела, включая ноги, просто горела, словно ему пришлось лежать на раскалённой решётке.
— Шерлок!.. — обожгла предсказуемая догадка, и он снова поднялся, почти не обращая внимания на продолжающую немилосердно саднить кожу. Чертыхаясь сквозь зубы, король принялся собственноручно седлать жеребца, приобретённого в одном из городков уже по эту строну Ла-Манша — к сожалению, собственных лошадей, быстрых и выносливых, пришлось оставить в Дувре, на попечении добродушного хозяина припортовой гостиницы.
Рядом тут же завозились стражники, без всяких приказов наскоро собирая нехитрые пожитки.
— Ваше Величество, выпейте хотя бы чаю, — без особой надежды забубнил за спиной Лестрейд.
— К чёрту чай! — сердито бросил Джон, с ненавистью уставившись на свои руки, дрожащие так, что никак не удавалось затянуть подпругу. — Шерлок… Он… — король сглотнул, не имея сил произнести больше ни единого слова.
Понимающе кивнув, Грег повернулся к остальным:
— Седлайте лошадей. У нас совсем мало времени.
Князь Эплдора, взвесив на ладони изящный кинжал, не замахиваясь, лёгким движением воткнул лезвие у самых коленей распростёртого перед ним, расчерченного кровавыми полосами и испещрённого отметинами свежих ожогов тела.
— А теперь ты возьмёшь нож и собственноручно вырежешь у себя на груди то, кем ты на самом деле являешься.
Преданный, подняв на своего палача затуманенные болью глаза, покорно произнёс:
— Какие слова я должен написать, господин?
— Где же твоя хваленая дедукция, Шерлок? Или мои ребята сегодня перестарались? — Магнуссен поцокал языком. — Ты напишешь «Я — Раб». Ты понял меня, ничтожество?
— Да, господин.
Неизменный Джим показно ухмыльнулся, с жадным интересом наблюдая, как Шерлок взялся за резную рукоять и, вытянув впившееся в расщелину между плитами пола оружие, медленно и хладнокровно повёл первую вертикальную линию, рассекая кожу там, где она была повреждена меньше всего.
Но багровые ручейки, тонкими дорожками сбегающие с первых порезов на живот и бёдра безропотной жертвы, казалось, лишь раззадорили аппетиты безжалостных зрителей. Во всяком случае, кареглазый фаворит Его Светлости уже через секунду изобразил на физиономии вселенскую скуку и даже громко зевнул, привлекая внимание Господина.
Тот с некоторым удивлением воззрился на дерзкого юношу, ожидая продолжения начатой пантомимы.
— Мне кажется, что этот урок каллиграфии становится скучноватым, — сдерживая очередной демонстративный зевок, капризно выпятил губы княжеский Преданный.
— И у тебя, разумеется, есть предложение, как его разнообразить, — поощрительно прищурился сквозь стёкла очков герр Магнуссен.
— Естественно, мой Лорд, — кокетливо пожал плечом Джим. Покинув излюбленное место на подлокотнике хозяйского кресла, он плавно перетёк поближе к Шерлоку и, подняв того с колен за свободную руку, помахал ею в воздухе, словно желая продемонстрировать:
— Почему бы нам чем-нибудь не занять и другую конечность нашего героя? Посмотрим, сможет ли он не отвлечься от своего задания и не наделать помарок? Себастиан, дорогуша! Будь так любезен, — обратился Преданный к безучастно наблюдающему за происходящим Морану, крепко прижимая левую руку Шерлока к дубовой столешнице ладонью вверх и красноречиво тыча пальцем в разложенные тут же, на столе, инструменты. Бронзоволикий слуга, не выразив ни малейшего намёка на какие бы то ни было эмоции, безошибочно угадал среди разнообразного инвентаря нужное и, выудив увесистый молоток и длинный четырёхгранный гвоздь, тут же приставил остриё к центру напрягшейся ладони прямо посредине линии судьбы, скосив на Хозяина вопрошающий взгляд.
Помедлив лишь мгновение, князь кивнул, и тяжёлая головка молота с размаху опустилась на шляпку гвоздя, всаживая его в плоть почти наполовину и намертво припечатывая судорожно дёрнувшуюся кисть к твёрдому морёному дереву.
Если первый удар заставил Шерлока упереться в край стола всё ещё сжимающим рукоять окровавленного кинжала кулаком, то второй, вогнавший гвоздь по самую шляпку, вырвал-таки из плотно сомкнутых до этого уст парня негромкий вскрик.
Джим опустил ресницы и, отстранившись, удовлетворённо хмыкнул, а князь, не усидев на месте, одним неуловимым движением оказался возле пленника, заглядывая тому в глаза с выражением придумавшего новую забаву эпикурейца.
