Пища, предложенная пленнику, была как обычно безвкусной, а вода попахивала тухлой рыбой, что никак не добавляло аппетита, но необходимость как-то поддерживать силы, и без того тающие, словно снег под весенним солнцем, заставила Преданного доесть всё без остатка. Если это даст ещё несколько дней, стоит ли капризничать? Лишь бы только Джон додумался правильно использовать выигранное для него время и, готовясь к очередному удару князя, укрепил собственную безопасность, а возможно — Шерлок очень на это надеялся — даже обратился за помощью к сиру Майкрофту. Ведь не даром же Император проявляет к Его Величеству самое искреннее дружеское участие? Вместе они смогут противостоять Магнуссену и защитить Джона от новых поползновений, когда Преданный больше не сможет выполнять свой обусловленный инстинктами и усиленный собственным заветным желанием долг.
Джон сидел на поваленном дереве, прислонившись спиной к толстой ветке и закрыв глаза. Ему было трудно дышать, грудь снова и снова пронизывала острая боль — то ли Связь приносила отголоски переносимых Преданным пыток, то ли тоска и тревога впивались в сердце своими ядовитыми клыками.
Возле разложенного посреди небольшой поляны костра негромко переговаривались стражники, расправляясь с нехитрым обедом.
Подошедший капитан, поднёс королю кружку с ароматным варевом:
— Вам необходимо подкрепиться, государь. Впереди ещё половина пути, а Вы едва держитесь в седле. Для переговоров с князем понадобятся силы.
Его Величество без особого желания взял предложенную посудину, злясь на непрекращающуюся дрожь в руках, и нехотя поковырялся в похлёбке. Куски мяса, вполне аппетитные на вид, вызвали у Джона реальное отвращение, а густой бульон, несмотря на достаточно приятный запах, почему-то напомнил свежепролитую кровь. Борясь с тошнотой, король отставил явство.
— Я не могу это есть, Грег.
— Но ведь… — попытался было возразить командир стражи, уже давно смирившийся с обязанностями не только телохранителя, но и заботливой сиделки, но Джон остановил его, упреждая все порядком надоевшие уговоры:
— Принеси мне пару сухарей и воды — большего мне в себя сейчас всё равно не впихнуть.
— Ребята заварили чай, — осторожно предложил Лестрейд и, получив согласный кивок, облегчённо вздохнул: ну, хоть что-то!
Наскоро проглотив хлеб и кое-как осилив половину не успевшего толком остыть чая, Его Величество поднялся, отряхивая крошки и торопя гвардейцев:
— Заканчивайте с пищей — вечером нам нужно быть в Дувре и найти судно, которое переправит нас через пролив.
Узкие коридоры подвалов Эплдора сжимались, будто ложась на плечи стылым гранитом низких потолков. Но после крошечного сырого карцера, в котором ему пришлось просидеть всю ночь, не имея возможности ни встать, ни вытянуть ноги, даже эти скромные помещения казались просторными.
— Сейчас тебя разомнут, — мрачно пошутил конвоир и, распахнув дверь камеры, бесцеремонно толкнул Шерлока в спину, метя тупым концом плети в пересечение нескольких глубоких, едва подсохших рубцов.
Пыточная заметно преобразилась, обзаведясь несколькими новыми предметами кошмарного интерьера. Среди всего этого «великолепия» князь Магнуссен, развалившись в любимом кресле и поглаживая бедро примостившегося на подлокотнике Джима, потягивал бренди, разогревая кровь перед предстоящим зрелищем. Кареглазый Преданный плотоядно улыбнулся, а Чарльз, отдав ему недопитый стакан и брезгливо вытирая руки платком, процедил с ленивым равнодушием:
— Как провёл ночь, Шерлок? Не замёрз? Думаю, пришло время попробовать что-нибудь… согревающее. Надеюсь, ты оценишь.
По знаку Хозяина, четверо слуг с трудом вынесли на середину комнаты металлическое кресло, сидение, подлокотники и высокая спинка которого были сплошь утыканы острыми шипами.
Двое подручных тут же усадили жертву на этот ужасающий трон и затянули ремни, прижимая торс, руки и ноги пленника к тонким железным жалам, безжалостно впивающимся в и без того исполосованную кожу. Когда острия шипов вонзились в раны, регулярно освежаемые плетью чрезвычайно искушённого в подобных делах Джима, в глазах Шерлока на мгновение потемнело от боли, а дыхание невольно сбилось. Князь удовлетворённо хмыкнул, наслаждаясь произведённым эффектом, а его любимец тут же покинул насиженное местечко, материализуясь рядом с пытающимся вернуть себе контроль над телом собратом. Заглядывая в исказившееся болезненной гримасой побледневшее лицо Шерлока, Джим зашептал ему на ухо преувеличенно громко, привычно растягивая слова:
— Нраавится? Непередавааемые ощущения, правда? А ведь под этим милым креслицем ещё не развели огоонь…
Когда Джон разлепил воспалённые от усталости и недосыпа веки, рассвет едва забрезжил. Рядом пофыркивали лошади, безжалостно напоминая ту ночь, в которую они с Шерлоком любили друг друга на конюшне трижды благословенного, хотя и не слишком процветающего постоялого двора.
