— Мне ничего не нужно, ступайте, — вяло возразил Шотландец, но тут же встрепенулся. — Нет, постойте! Капитан Лестрейд ещё не прибыл?
— Нет, Ваше Величество, — мистер Найт, казалось, и сам не торопился покидать опочивальню короля. — Его пропустят к Вам сразу же, как только он явится, не беспокойтесь.
— Вот как? — язвительно усмехнулся Джон. — А я думал, что мне запрещено видеться со своими людьми.
— Ваше Величество… — начал было оправдываться Генри, но шотландский монарх тут же его перебил:
— Да, знаю, всё это делается ради моего же блага. И ради блага Империи, разумеется.
— Сир, поверьте, — постарался произнести секретарь как можно убедительнее, — Его Императорское Величество делает всё, что в его силах. Мы все стараемся найти выход. Но иногда, когда человеческие возможности исчерпаны, приходится довериться высшим силам и искать поддержку у них. Я искренне верю, что всё закончится благополучно, и каждый день молюсь об этом Всевышнему. Всем известно, что князь Магнуссен был истинным дьяволом, так неужели же Господь оставит в беде того, кто стал Его орудием и избавил мир от этого пособника преисподней? Просите у Создателя милости и справедливости, государь, и Он не останется глух к Вашим сердечным молитвам.
— Да, наверное вы правы, мистер Найт, — в голосе Шотландца не прозвучало особой уверенности, но не согласиться с таким горячим призывом было попросту невозможно. Да и стоит ли делиться со слугой Императора иными планами? И Его Величество добавил с почти неподдельным смирением: — Если молитва — единственное доступное нам средство, то я, пожалуй, посвящу оставшееся до рассвета время именно ей. Возможно, это принесёт если не помощь, то хоть какое-нибудь успокоение…
Мистер Найт, по всему было видно, отнёсся к внезапно охватившей Его Величество покорности с некоторой долей сомнения, но больше ничего говорить не стал, разумно рассудив, что находящийся под круглосуточной охраной высокородный гость вряд ли сможет предпринять что-то действительно непредсказуемое и опасное.
Оставшись в одиночестве, Джон подошёл к открытому окну и поднял к мерцающим звездам невидящий взгляд. Он, готовый денно и нощно молить небеса о жизни и помиловании для Шерлока, всё же прекрасно отдавал себе отчёт в невозможности уповать исключительно на высшие силы — слишком высоки ставки в этой безумной игре, дабы полагаться только на благосклонность небесных светил и провидения. Горько хмыкнул: молитва, чудо — неужели это то, что им остаётся? Неужели такой мудрый и прагматичный государственный муж, как Майкрофт Холмс, рассчитывает лишь на сии эфемерные явления? Но даже если это и так, то он, Джон, не в состоянии удовлетвориться столь туманной перспективой и мизерным шансом на некую высшую справедливость, и, пожалуй, единственное чудо, на которое Его Величество действительно смеет всерьёз надеяться — это своевременное возвращение Лестрейда с полусотней верных, готовых на всё ради своего государя ребят.
Так и не сомкнув глаз до самого утра, Джон встретил восход солнца почти с облегчением, в полной мере убедившись в правдивости высказанной кем-то из древних мудрости: ожидание смерти — хуже самой смерти. Но вместе с тем, душу шотландского монарха всё больше охватывала паника: если капитан Лестрейд не успеет вернуться вовремя, последняя возможность спасения Шерлока будет упущена, и тогда… О том, что произойдёт «тогда» Его Величеству думать отчаянно не хотелось.
Оставаясь внешне безучастным, безропотно позволив императорским лакеям под присмотром печального и прячущего взгляд мистера Найта подготовить себя к предстоящему заседанию, Шотландец вышел во двор лондонского замка неверной походкой зачарованной лунным светом сомнамбулы, действительно воспринимая реальность, как некий затянувшийся ночной кошмар. О, если бы он мог пробудиться от этого ужасающего сна, очнуться в крепких и нежных объятиях своего возлюбленного, убедиться, что всё происходящее — лишь фантазия бредящего сознания, поддавшегося вечному страху потерять самое дорогое в жизни! Но свежее апрельское утро, дохнув в бледное лицо монарха приятной прохладой, развеяло секундную иллюзию, а вместе с ней — и робкую надежду.
Впрочем, либо провидение, либо прихотливая фортуна всё же не захотели лишать Его Величество последних упований. Не успел он вскочить в седло подведенного ему иноходца, как через широко распахнувшиеся ворота, нещадно громыхая покрытыми засохшей и не успевшей осыпаться грязью колёсами, во двор въехала знакомая карета с гербом Дома Ватсонов, а за ней — довольно впечатляющая кавалькада из двух дюжин шотландских гвардейцев под предводительством командира личной королевской охраны капитана Лестрейда.
Грег, неимоверную усталость которого выдавали разве что некоторая бледность и покрасневшие от недосыпа глаза, спешившись, тут же поспешил к государю, на ходу одаривая сопровождавших Джона имперских стражников недобрым косым взглядом.
