— Доброго утра, сир, — он слегка запнулся, прекрасно понимая, что уж каким-каким, а добрым это утро точно не было. И всё же отрапортовал: — Спешу доложить, что все Ваши приказания исполнены, мой король.
Понимающе кивнув, Его Величество не сдержал вздох облегчения:
— Я и не сомневался в вас, капитан, — и тут же прибавил, стараясь лишить разговор подозрительной двусмысленности: — Как дела в Эдинбурге? Надеюсь, королева в добром здравии?
— Королева? — на лице командира охраны проступило непривычное смущение. — Простите, государь… боюсь, Её Величество проявила особую настойчивость, и я не смог отказать…
— Что? — Джон недоуменно уставился на Грега и, проследив за его извиняющимся взглядом, недовольно нахмурился: из остановившейся посреди двора кареты суетливо выбрался доктор Андерсон собственной персоной и, чуть склонившись в учтивом поклоне, подал руку показавшейся вслед за ним шотландской государыне. Придерживая ладонью выступающий живот и оглядываясь в поисках супруга, Мэри тяжело ступила на потемневшие от утренней росы камни мощённого двора, а мгновение спустя, к Её Величеству присоединились заспанная камеристка и леди Хупер, заплаканные очи и покрасневший носик которой служили неопровержимым доказательством неоднократно и обильно пролитых слёз. Смятый платочек, который девушка нервно теребила в руках, лишь подтверждал её печальные переживания.
В отличие от Молли, королева выглядела довольно спокойно и даже свежо, но при взгляде на Его Величество её нежное личико тут же омрачилось сочувственной грустью. Джон раздраженно повёл плечом.
— Мадам? Что вы здесь делаете? — удивление короля было так же объяснимо, как и его звучащее в каждом слове негодование. Но венценосная супруга, явно готовая к такому неласковому приёму, ничуть не стушевалась и ответила тоном глубокого сострадания:
— Разве я могла покинуть Вас, мой друг, в минуту столь тяжкого испытания? После Вашего отъезда я места себе не находила, а когда господин капитан принёс во дворец удручающее известие, у меня просто не хватило сил оставаться так далеко от всего происходящего, мучаясь тревогой и неведением. Умоляю, позвольте мне быть рядом, государь! Помните: Преданный не только спас Вашу драгоценную жизнь, но и отомстил князю за мою поруганную честь, — прошептала она негромко, так, чтобы это мог услышать лишь муж. — И я приехала сюда поддержать не одного Вас, но и храброго юношу, избавившего мир от этого подлого злодея.
Его Величество, поморщившись от неприятного напоминания, хотел было возразить, что судебное заседание — не лучшее место для беременной женщины, но, покорённый решимостью супруги и подкупленный её участливостью, только махнул рукой:
— Поступайте, как знаете, мадам.
Её Величество благодарно кивнула и произнесла, заглядывая в затуманенные горем глаза короля:
— Крепитесь, государь. Мы переживём это с Вами вместе.
Такие простые, в общем-то, слова, как и присутствие верного Грега, успевшего шепнуть сюзерену, что подходящие ребята найдены, прибыли в Лондон и ожидают дальнейших распоряжений, всё же немного потеснили ледяной сумрак, царивший в сердце Джона последние несколько дней, и к месту проведения процесса он прибыл если и не полным сил, то, во всяком случае, вполне готовым к новому этапу борьбы.
Несмотря на долгий и утомительный путь, королева, а вместе с ней и сопровождающие её придворные — кто вернувшись в карету, а кто в седло — последовали за Его Величеством к Судейской палате, пополнив своими рядами и без того многочисленную толпу жаждущих лицезреть необычное зрелище.
У входа в зал суда Джона перехватил лейтенант Стэплтон и с образцовой вежливостью попросил следовать за ним, отвечая на законное любопытство шотландского монарха лишь расплывчато-бессодержательными фразами, тем самым невольно подтверждая причастность к происходящему своего самодержавного патрона.
Действительно, в одной из неприметных приёмных сего дворца справедливости Ватсона поджидал именно сир Майкрофт — безупречно элегантный и по обыкновению невозмутимый. Отбросив всякую излишнюю благопристойность, Император обратился к коронованному собрату по-деловому кратко:
— Хочу предупредить Вас, сэр, что на сегодняшнем суде Вам будут предъявлены определённые обвинения. Запомните: Ваше дело всё отрицать.
— Почему предъявлены? — Джона, само собой, волновал не сам факт возможных обвинений, а некоторая непоследовательность в решениях Короля-Императора. — Не Вы ли утверждали, сир, что это неприемлемо?
— И по-прежнему утверждаю, — в словах Майкрофта Холмса не было и капли неуверенности. Он слегка дёрнул уголком тонких губ: — Не бойтесь, доказать они ничего не смогут.
— Я и не боюсь, — пожал плечами Шотландец, — но зачем? Это как-то связано с Шерлоком? Есть надежда?
— Нужно, чтобы ВСЕ обстоятельства данного дела стали достоянием публики, — ответ Императора привычно не отличался определённостью, но, секундно потеплев взглядом, он снизошёл до пояснений: — Возможно, мнение общественности поможет смягчить приговор, однако, ради Преданного подробного разбирательства устраивать не станут…
