Император медленно подошёл к своему вновь обретённому родственнику. Практически одинаковый рост позволил оказаться голубым глазам прямо напротив серо-зелёных. Вопрос прозвучал, как бесконечно вымученная, но так и не разрешённая загадка:
— Почему же ты не пришёл?
Шерлок дёрнулся и слегка скривился, неожиданно для себя легко позволив перейти на «ты»:
— И что бы я сказал? «Здравствуй, я, похоже, твой родственник, мы тут слегка в опасности, посади нас под замок и приставь охрану»?
Старший Холмс сощурился, изо всех сил пытаясь сдержать недопустимые эмоции и терпя поражение в борьбе с собственным телом:
— В конечном итоге, ты именно это и выбрал! — вырвалось почти криком.
— Для себя! Не для него, — тут же парировал повышенный тон оппонента младший. И тихо добавил: — Это был не выбор, а необходимость.
— Всё могло плохо кончиться!
Майкрофт не помнил, как давно он повышал голос на кого-либо. Обычно такого не требовалось. Но эта невозможная кудрявая бестия каким-то совершенно непередаваемым образом оказалась способна за несколько минут разрушить все устои и выработанные привычки. «Это просто чувство вины. Ты сплоховал когда-то. И тебе не всё равно сейчас. Ты испугался. По многим причинам. И ты боишься снова его потерять. Всё дело в этом,» — мысль не была успокаивающей, но в её логике сомневаться не приходилось.
— Это зависит от точки зрения… — Шерлок оправил кружево на манжете своего нового элегантного наряда, по мнению Короля-Императора больше подходящего наследному принцу, чем скромное одеяние, облачавшее юношу во время судебного процесса и пребывания в тюрьме — ни для чего, просто занимая руки, и неожиданно успокоился. Но неприятная мысль, стоящая в очереди среди многих прочих, добравшись до своей цели, тут же заставила вновь искривить точёный абрис красивых губ: — Но Вы тоже, как выяснилось, знали? Брат мой. — Взмах ресниц пригасил тень то ли обиды, то ли сожаления. Он попытался придать двум последним словам некоторую вопрошающую значимость, которую, впрочем, тут же сменило чистой воды любопытство заинтригованного догадкой ума: — С самого начала?
Вопрос был важным и неизбежным. Молодой Холмс постарался собраться, готовясь услышать любую правду. В чём он сейчас был абсолютно уверен — лжи не будет. Только не сегодня.
Майкрофт задержал дыхание. Наконец, обречённо выдохнув, снова отошёл к окну. Голос его не дрожал, однако, Шерлок понимал — даётся это брату непросто.
— Нет, — он снова помолчал, не двигаясь, то ли собираясь с силами, то ли пытаясь сдержать давно ставшие непривычными эмоции. — После всех этих лет… Я впервые услышал твоё имя в тот день, когда Чарльз выставил тебя на арене. И увидел твои глаза. Такие же, как у…
— Нашей матери, — тихо произнёс Шерлок.
Майкрофт вскинул голову:
— Ты… всё-таки?..
— Нет. Не вспомнил. Вычислил. — И пояснил в ответ на удивлённый взгляд: — Портрет в Вашем дворце. Джон показал мне тогда, в январе.
Старший склонил голову набок:
— Да. Очень необычное сочетание цвета и формы… Шерлок, я… — голос всё ещё оставался ровным и спокойным, но подрагивающие плечи отвернувшегося от брата Императора выдавали всё, что он с таким тщанием пытался взять под контроль. — Я очень долго тебя искал, когда пришли вести о захвате корабля. Надеялся, что ты выжил — но… Никаких следов… Много лет… Потом всё навалилось. Пришлось смириться.
Шерлок не стремился быть жестоким. Но не задать очередной вопрос просто не мог — слишком важным он был. И слова прозвучали — как обвинение, как вызов:
— Но ты услышал и ты узнал!
Майкрофт взвился, оборачиваясь и устремляя горящий мукой взор на младшего. Вся сдержанность и неторопливая значимость на миг покинули его: Император исчез, остался обычный человек, задетый за живое, брат, несправедливо обвинённый братом.
— Ты думаешь, мне неизвестно, кто такие Преданные? — почти прошипел он. — Что я не разбираюсь в том, как изменено их сознание? Не знаю, насколько глубоко заблокирована их память о том, что было до Школы?
— Понятно… — ледяной тон младшего остро резанул по нервам.
— Что тебе понятно?! — Майкрофт до побелевших костяшек сжал край приоконной тумбы, за которую невольно уцепился при развороте, и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Через какое-то время ему это удалось, и он продолжил тем же ровным голосом, что и в начале разговора, который, однако, больше не мог ввести собеседника в заблуждение и приниматься им за равнодушие. — Мне очень подробно объяснили, что может произойти, если Преданного разлучить с Хозяином. Я не мог допустить твоей гибели. Только не снова…
— И Вы… ты просто наблюдал… — Шерлок больше не обвинял. Он констатировал факт. Император, поняв это, снова взглянул прямо в необычные глаза своего брата и кивнул:
— Да. И ждал. — Немного помедлив, добавил: — У меня появилась надежда.
Шерлок не удержался, чтобы язвительно не вскинуть бровь:
— На что, брат мой?
Тот, однако, не купившись на сарказм, неожиданно улыбнулся:
— На него, брат мой. На него.
— Оу… — до младшего начало доходить. — Именно поэтому ты стал его защищать?
