Решительно вцепившись в протянутую ему ладонь, Майкрофт, наконец, позволил себе обхватить своего давно потерянного маленького Шерлока за плечи и прижать к заходящемуся в галопе сердцу по-настоящему, а не в угоду дипломатическим хитростям и охочей до сентиментальных зрелищ публике. Невольная слеза потекла по императорской щеке из-под плотно сжатых век, а из груди нечаянно вырвалось с предательским всхлипом:
— Как я горевал, мой мальчик! Как же я… — великий человек дрогнул.
И Шерлок, окончательно оттаивая от этой изо всех сил сдерживаемой дрожи, обнял старшего брата в ответ со всей искренностью, на которую только был способен. Тот же, не в силах удержаться, гладил буйные спутанные кудри своего неугомонного мальчика, с удивлением и благоговением не ощущая промелькнувших в разлуке лет.
Наконец, взяв себя в руки, Император оторвался от Шерлока для того, чтобы вновь пытливо заглянуть ему в глаза. Тот, поняв невысказанный вопрос, грустно покачал головой.
— Прости…
— Может быть, хотя бы повременишь с отъездом до возвращения матушки? — прозвучало последним отчаянным аргументом. — Я послал за ней и за Антеей с сыновьями. Они прибудут недели через две-три.
— Это слишком долго, Майкрофт, — из груди молодого мужчины вырвался вздох сожаления. — Джон покинул Лондон ещё вчера, сразу после вынесения вердикта, не дождавшись меня и ничего толком не объяснив. И, судя по оставленной записке, он решил, что я предпочту ему блага и возможности своего нового положения. Не хочу, не могу и дальше позволить ему страдать, изводя себя этим заблуждением. Он и так слишком натерпелся из-за меня. Нелегко быть Хозяином такого Преданного. В конце концов, Эдинбург в нескольких днях пути.
Старший Холмс только качнул головой, вынужденный согласиться и подтвердить уже принятое решение. Младший мягко спросил:
— Велишь подать коня?
— Да. И лекаря пришлю — пусть осмотрит ещё раз напоследок твои повреждения и даст какой-нибудь ранозаживляющий состав в дорогу, — Майкрофт на глазах вновь обретал облик державного властителя государств, поразительным образом оставаясь по-прежнему открытым. — Брат… Ты должен снова приехать в Лондон. Мама будет ждать. Мы все будем.
— Да. Я знаю. Как только смогу, — Шерлок ободряюще сверкнул серо-зелёным из-под густых ресниц. — Теперь всё будет хорошо.
— Возможно. — Император с сожалением убрал руку, всё ещё покоящуюся на плече брата. — И всё же, будь осторожен. Чарльз не был одинок в своих устремлениях. Береги себя. И Джона.
Молодой принц молча склонил кудрявую голову в прощальном поклоне и, в последний раз чуть улыбнувшись, уверенно покинул кабинет.
Майкрофт Холмс, правящий Император, помазанник английской престола, потёр ладонями измученное лицо. «Я надеюсь на лучшее, мой мальчик, я надеюсь… Но почему мне кажется, что это лишь передышка?»
Джон хотел бы почувствовать себя ветром. Свободным от необходимости следовать голосу разума и целесообразности, вольным отказаться от условностей окружающего мира. Следующим лишь зову сердца или, за отсутствием оного, бездумно наслаждающимся собственной силой и не ограниченной ни болью, ни страданием стихийной сущностью.
Но, пожалуй, если и сравнивать себя со стихией, то сейчас он скорее был дождём. Тем мелким, нудным, затяжным, что стучал в эту самую минуту по крыше дорожной кареты, тоскливо моросил, орошая головы сопровождающих королевскую чету гвардейцев, медленно, но верно размывая дорогу, стелющуюся под копыта верховых и запряжённых лошадей. Размывая душу.
Потрясение от невероятной смены собственных эмоций на суде — от глухого чёрного отчаяния до засверкавшего всеми красками радуги восторга неожиданного спасения и нового статуса его Преданного — высосало до дна истерзанное сознание и вернуло давно забытую боль в когда-то раздробленном пулей плече.
