Вид обезображенных кровавой смертью вражеских тел под стенами, вопреки всему миролюбию и рассудительности шотландского короля, не вызвал у Джона ни сострадания, ни сожаления. Те, кто остался там, внизу, получили своё — заслуженно и в полной мере. Шотландец лишь надеялся, что для короля Бриана и его подданных — а теперь он был абсолютно уверен в том, что без ведома и руководства сего коронованного паршивца здесь не обошлось — это послужит впечатляющим уроком. Продолжать бессмысленное противостояние у Ватсона не было ни малейшего желания. «Понадобится немало дров, чтобы сжечь всю эту падаль,» — мелькнула за нахмуренным лбом Его Величества окрашенная отвращением мысль. Ему искренне, от всего сердца хотелось верить, что ещё немного — и бессмысленной военной неразберихе наступит конец.
Однако, напряжённо замершая меж башенными зубцами фигура Преданного, пристально всматривающегося в одному ему понятные детали пейзажа, будила в душе монарха навязчивые, хотя, казалось, совершенно необоснованные сомнения собственным чаяниям.
— Любуешься закатом? — бодро полюбопытствовал Джон, стараясь скрыть тревогу за беспечным тоном и прекрасно понимая, что все его усилия в этом смысле совершенно напрасны.
— Солнце скрылось за горизонтом четверть часа назад, — педантично отрапортовал Шерлок, не отрывая взгляд от потемневшего моря. — Это было действительно красиво, но не настолько, чтобы всё ещё переживать впечатления. И в данный момент меня больше беспокоит то, что произошло на земле, а не в небе.
— А что, собственно, произошло? — подойдя к краю, Джон вновь с интересом выглянул из-за повреждённого ядром зубца. — Враг разбит. Мы победили. Что тебя смущает?
— Победа, — Шерлок резко обернулся, заставив Ватсона слегка отпрянуть. — Слишком просто. Всё слишком просто.
— Сомневаешься, что мы могли победить ирландцев? — вскинул брови король. — Но ведь именно это и случилось?
— Разумеется, мы не могли не победить, — слегка раздражаясь непониманием собеседника нахмурился Холмс. — Противник почти не сопротивлялся. Такое впечатление, будто кто-то нарочно выставил против нашего войска не обученную армию, а обычных бродяг, экипировав их, как настоящих солдат. Я пытался поговорить с теми, кого взяли в плен — они представления не имеют о военном деле. Полные невежды. Только и могут, что грабить и насиловать.
— Хочешь сказать, что весь этот сброд — всего лишь приманка? — въедливо уточнил Ватсон, с досадой понимая, что и у него самого сегодняшние баталии оставили неприятное чувство инсценировки. Шерлок прав — слишком легко. Но кто мог устроить подобное лицедейство, а главное — зачем?
Терзаемый противоречивыми чувствами, он озвучил свои колебания Преданному:
— Если всё действительно подстроено, то какой в этом смысл? Выманить меня из Эдинбурга? С какой целью? Государственный переворот? Тогда при чём тут ирландцы? Да и своих придворных я знаю достаточно хорошо: среди них нет настолько недовольных моим правлением, чтобы идти на риск раскола государства и гражданской войны. Убить меня? Это тем более нелепо, так как у короля Бриана попросту нет необходимых для этого ресурсов: через неделю, самое большее — десять дней, сюда прибудет наше войско, достаточное для того, чтобы до последнего человека уничтожить всю ирландскую армию, а шотландский флот, при необходимости, может устроить вокруг Ирландии настоящую блокаду, не позволив выскользнуть с её берегов даже мыши.
Шерлок, погружённый в собственные мысли, несмотря на явное приглашение к диалогу, оставил рассуждения Его Величества без комментариев, напоминая своим видом изваяние, способное посоперничать в незыблемости с окружающей их каменной портлендской кладкой. Не дождавшись от друга и неизменного советчика ни подтверждения, ни опровержения высказанных соображений, Джон продолжил:
— Не спорю: тех, с кем нам довелось вступить в бой, нельзя причислить к элитным войскам, но если мой венценосный ирландский собрат ставил перед собой задачу всего лишь потрепать мне нервы, то он и не стал бы рисковать для этого лучшими людьми. Вооружённый сброд прекрасно подходит для подобной цели: и сделали своё дело, и не жаль, если погибнут, и пойди докажи, что имеют какое-то отношение к дублинскому двору. К тому же, не стоит забывать о всадниках-демонах.
При упоминании о тёмных конниках Его Высочество, казалось, снова ожил, впервые за разговор позволив взгляду, окунувшемуся в упрямую синеву глаз своего собеседника, зажечься не только тревогой, но и интересом, граничащим с азартом. Чем Ватсон и не замедлил воспользоваться, поясняя своё предположение:
