— Нет. Ни хода, ни, собственно, плана. Насколько я знаю, там пока только одна недостроенная башня, наверху которой может разместиться не более дюжины человек, и то с риском сверзиться вниз при любом неосторожном шаге. И кусок стены. Даже как временный редут использовать сомнительно — ни удержать, ни закрепиться, — с машинальной покладистостью пустился в разъяснения Джон, но тут же запнулся и, не выдержав, всё же повысил голос: — Шерлок, неужели ты всерьёз полагаешь, что сэр Бриан решит выйти из тени и вместо этих вылазок, замаскированных под разбойные нападения, объявит нам войну официально? Или же пойдет на какую другую подобную глупость? Но это же бессмысленно! Шотландская армия в несколько раз сильнее ирландской, и Бору хорошо об этом известно, иначе он давно бы уже попытался захватить нашу землю. Это если не упоминать о том, что таким образом он ополчил бы против своей страны добрую половину Империи и спровоцировал серьёзные последствия лично для себя! Впрочем, ему их и так не избежать. Нужно только доказать причастность правящего Дома Ирландии к этому разбойничьему набегу, что, думаю, не составит большого труда.
Ватсон, всё ещё ощущая в темноте плечо своего неожиданно строптивого избранника рядом со своим и пытаясь заглянуть в его чувства, всем сердцем потянулся за невидимой нитью соединяющей их Связи. Царящее в душе Преданного смятение смущало и настораживало, но мелькнувший в этом сумбуре знакомый образ давнего врага многое объяснил.
Ну конечно! Не понимая, что происходит, предполагая худшее, сравнивая возможности и стремления окружающих владетельных особ, Шерлок не мог не вспомнить о том, кто на самом деле когда-то являлся способным и на грандиозную хитрость, и на такую же подлость. Кто имел для этого невероятное желание, немалые средства и граничащую с сумасшествием дерзость. Невзирая на последствия. И если допустить, что Шерлок прав, что всё происходящее, как видимая часть айсберга — лишь верхушка, малая толика скрытого пока от понимания в темноте и на глубине, то, в привязке к ненавистному имени и образу, из этой глубины на самом деле имело бы смысл ждать самых непредсказуемых и опасных событий. Если бы он был. Но его нет. Больше нет. И слава Богу!
Те, кто остались подбирать крохи его наследия, несмотря на отдельные мелкие всплески хитрости-подлости-жадности-глупости — лишь слабое отражение былого размаха, действительно стоящего опасений. О, все эти мелкие князьки, невпечатляющие наследники, алчущие, но отчаянно трусящие дать своей алчности ход, подобно стервятникам, вполне могли бы накинуться на уже растерзанное тело умирающего государства в попытке урвать хоть какой-то кусок! Но льва, несущего реальную угрозу и разрушение, имеющего силу самому сокрушить вполне себе сильного противника, среди них не найдется. И Джон готов был на спор съесть собственную шляпу, если на самом деле это не так…
Ватсон ласково провёл ладонью по напряжённой, затянутой в кожаный камзол спине, легонько толкнулся в родное плечо, повторив вслух свою твёрдую убеждённость:
— Его нет, Шерлок. Он точно мёртв, и мы оба знаем это. Не нужно мучить себя, пора избавиться от призраков. Давай не будем искать хитроумие там, где царят спесь и глупость? — И чуть помолчав, пробурчал с нарочитой дурашливостью: — И вообще, мы с самого утра в седле, я устал, как собака, и, чёрт побери, голоден! Это ты у нас Преданный со сверхспособностями, а я-то обычный человек, хоть и король. К тому же, готов поклясться, Грег там слюной уже изошёл, дожидаясь нас к столу… — Джон вздохнул уже совершенно серьёзно: — Да и поспать было бы не лишним хоть пару часов… И вообще — утро вечера мудренее. Возможные угрозы давай обсудим утром на ясную голову, да-да! — на мою ясную голову… Предвидеть и просчитать абсолютно всё невозможно, в конце концов, человек предполагает, а Бог располагает. Бог, Шерлок! — Он снова улыбнулся. — А ты, к сожалению, не Бог, хотя и похож на ангела… Ну же, Шерлок! Ужинать и отдыхать — слышишь? Тебе это тоже нужно!
— Благодарю, — не откликаясь на лукавые ухищрения монарха и не отрывая взгляда от горизонта, Преданный всё-таки вежливо кивнул: сдержано, непривычно скованно, — и Джон почти физически ощутил, как Шерлок отстраняется от него, пряча собственные эмоции. — Я не голоден. И у меня есть занятие поважнее, чем сон.
— Что ж, дело твоё, — неожиданно демонстративная холодность возлюбленного вместе со всё нарастающей усталостью лишили Ватсона всякого дальнейшего желания что-либо доказывать этому упрямцу, истинная сущность которого, как оказалась, могла быть не только гениальной и исполненной благородства, но и весьма несносной. Твёрдо решив последовать собственному совету и отложить все разбирательства до утра, Его Величество, огорчённый и раздосадованный, вернулся за накрытый стол в гордом одиночестве, после чего, наскоро отужинав в кругу немногочисленных офицеров, отправился спать в услужливо предоставленную командиром гарнизона комнатушку, которую хозяйственный капитан Кеннеди постарался обеспечить всем доступным в скромных условиях уютом.
