— Вы что, отравили его? — крик Джона взорвал неверную тишину. — Вы с ума сошли, господин Ромус?!
— Тише, Ваше Величество, прошу! — торговец бросился ему навстречу, хватая за руки и рискуя получить крепкий удар в челюсть. — Вы можете всё испортить. Потерпите, так нужно!
Король остановился, не смея оторвать глаз от корчащегося на полу гибкого тела.
— Для того, чтобы получить возможность установить новую Связь, необходимо разорвать старую. И смерть — лучшее средство для этого, — прошептал Ромус, невольно сглатывая, заметив, как недобро блеснули голубые глаза Его Величества.
— Вы же не собираетесь его убить? — грозно и подозрительно прошипел Джон, сожалея, что из оружия с собой у него только кинжал.
— Нет, что Вы! Как только он потеряет сознание, я дам ему противоядие, — заверил его торговец.
— Не дай вам Бог опоздать! — король на всякий случай сжал ладонью резную рукоять, не отводя напряжённого взгляда от затихшего, наконец, Преданного.
Резво подскочивший в тот же миг Ромус махнул рукой безучастно пялящимся в темноту помощникам. Те подхватили безвольное тело, давая возможность торговцу залить в приоткрытый рот несчастного новую порцию какого-то зелья из крошечного пузырька, извлечённого из-под того же необъятного одеяния. По знаку своего временного господина, Преданные опустили почти бездыханное тело на прежнее место, а мэтр поспешно приложил пальцы к стройной белой шее.
— Пульс есть, но слабый, — с тревогой заметил он и повернулся к Джону: — Ваш выход, сир! Ему хуже, чем должно быть. Вам необходимо его вернуть!
— Что? — растерялся Его Величество, но Ромус, внезапно отбросив все приличия, подбежал к нему и толкнул в сторону Преданного.
— Да не стойте, как истукан! Он всё ещё между жизнью и смертью, и уйти — не худший для него вариант, учитывая все обстоятельства. Дайте ему повод вернуться.
— Как? — в голосе Джона звучала явная паника — он совершенно не представлял, что от него требуется.
— Позовите его, скажите, что он Вам нужен! — торговец отступил на несколько шагов, словно всё, что было в его силах, он сделал, и теперь дело только за Джоном.
Вытерев об одежду моментально вспотевшие ладони, шотландский король присел и неуверенно дотронулся до холодной щеки Преданного.
— Шерлок… Шерлок. Вернись, — слова звучали слишком неуверенно, и Джон сам это прекрасно понимал. Вглядываясь в заострившиеся черты, всё ещё частично скрытые чёрной повязкой, он вдруг разозлился: на Школу, на сволочь Магнуссена, на торговца Ромуса, втянувшего его во всё это, на себя и, главное, на покорно выпившего яд Преданного. Нет, ссука, не умрёшь!
Джон размахнулся и сильно ударил Шерлока по щеке. Голова мотнулась из стороны в сторону — и больше никакой реакции.
— Нет. Нет. Нет! — король рывком стянул с глаз Преданного повязку, вытащив нож, перерезал впившуюся в запястья верёвку, освобождая покрытые шрамами руки и напрочь игнорируя возглас Ромуса: «Ваше Величество, рано ведь!»
— Да пошёл ты!.. — зло выплюнул в сторону притихшего торговца, подхватил под руки бессознательное тело, прижал к себе, заглядывая в лицо с пытливой надеждой. — Ты меня слышишь, Шерлок? Слышишь? Давай, парень, возвращайся! Не смей уходить — ты мне нужен! — Джон почти кричал, выдыхая каждое слово прямо в бескровное лицо, замирая в ужасе от одной мысли, что Преданный может действительно не очнуться. — Не смей уходить после того, как втянул меня во всё это, слышишь! Я прошу, я приказываю тебе — вернись! Живи, чёрт бы тебя побрал! Успеешь ещё к себе, на небо. Я хочу, чтобы ты был моим, чтобы принадлежал мне, слышишь? Я хочу быть твоим Хозяином, Шерлок! Ну же, возвращайся, несносный ты засранец!.. — и совсем отчаянно, на пределе сил и голоса, вдруг выкрикнул заученную с подачи Ромуса фразу установления Связи: — Отныне твои тело, и разум, и сердце, и душа принадлежат мне! Слышишь, Шерлок? Только мне!
В следующее мгновение непроницаемая темнота навалилась на короля, перекрывая все органы чувств, не давая вдохнуть, обжигающим клубком сворачиваясь где-то в подреберье и расползаясь оттуда по телу холодными липкими языками. Но тут же с треском разорвалась, расползаясь под лучами ослепительно яркого света, вспыхнувшего где-то в области сердца, — дышать стало легче, и перед глазами заплясали красочные картинки, зазвучали голоса, вокруг закружились запахи и звуки, заполняя пространство целой палитрой быстро сменяющихся эмоций и ощущений.
— Джон! Джонни, подожди! Да стой же ты, негодник! — голос сестры забавно звенит далеко позади, а ловкие быстрые ноги весело и босо шлепают по сырой траве. — Джон, если ты упадёшь и разобьешь себе нос, даже не жалуйся!
