— Это мой долг, Ваше Высочество, — кивнул командир лейб-гвардии, слегка недоумевая не только излишности просьбы, но и столь открытому проявлению эмоций со стороны обычно сдержанного Холмса. Впрочем, у этой несдержанности оказались не только личные, но и вполне объективные основания:
— Пока Его Величество жив, союзники не решатся вступить в бой. А значит, пушки бомбардирских кораблей будут молчать. У самих ирландцев артиллерия не настолько мощная, чтобы нанести стенам серьёзные повреждения, — суховатость тона, которым излагались сии факты, никак не вязалась с легко читаемыми во взгляде прикованного к лазаретному ложу мужчины желанием встать бок о бок с защитниками крепости и сожалением по поводу невыполнимости подобного намерения. — Преданный князя Магнуссена приложит все усилия, чтобы добраться до короля. Он не успокоится, не отступит. Сейчас Джим, вероятнее всего, не настолько в форме, чтобы с лёгкостью воплотить свой план в жизнь незамедлительно, но жажда мщения, питающая его силы, безгранична, и не думаю, что ему потребуется слишком долгий срок для достаточного восстановления. Полученные им травмы, конечно, несколько уравнивают шансы, но не настолько, чтобы превратить Идеального Слугу в обычного воина. Имейте это в виду, капитан. — Перекочевав на Ватсона, взор Шерлока стал почти умоляющим: — Прошу тебя, будь осторожен, Джон! Если не ради себя, то ради своих людей. Помни: пока ты жив — не всё потеряно.
Шотландец, печально улыбнувшись про себя этой отчаянной и едва завуалированной попытке возлюбленного не только предупредить и без того внимательного командира охраны, но и заставить его самого ценить свою жизнь, как некий гарант безопасности остальных взятых в осаду собратьев по оружию и прочих подданных, обещающе качнул головой и горячо заверил:
— Разумеется, я буду осторожен, Шерлок! Ради всех нас.
Побелевшие, в подсохших ссадинах пальцы Преданного, вцепившиеся в край лежака так, словно это была рукоять меча, стали последним, что осталось в памяти покинувшего госпиталь монарха.
Солнце поднималось над горизонтом стремительно, не щадя защитников крепости, слепя их пронизывающими лучами, дерзко и гордо освещая стройные неприятельские ряды, словно это само дневное светило было полководцем, бросившим вызов шотландскому правителю и теперь предвкушающим скорую победу.
«Неужели небо совсем отвернулось от нас?» — затхлая тревожная мыслишка, проникнув в голову скользким гадом, не давала покоя, заставляя Джона вновь и вновь сравнивать собственные и вражеские силы, оценивая отпущенные судьбой шансы на выживание если не как нулевые, то уверенно к этому стремящиеся.
Со стороны ирландского войска по невидимой для Ватсона команде раздался дружный залп бомбард. Первые ядра, выбивая из портлендского камня крепостных стен густые облака белёсой пыли, достигли своей цели — пока ещё не смертельным ударом, но его красноречивым предвестником. Недостижимые для стрел и пуль данерских воинов артиллеристы с завидной слаженностью переставляли свои мобильные орудия, исправляя погрешности пробного пристрела. Толк в своём деле эти ребята, несомненно, знали: выпущенные по навесной траектории снаряды, с лёгкостью перелетая через бруствер, обрушились на шотландцев незаслуженной земной карой, ломая кости и раздавливая плоть, которую не могли защитить даже крепкие доспехи. Хриплые крики и стоны, перемежаясь со свистом безостановочно сыплющихся ядер, неумолимо вытесняли из монаршего сердца последние призрачные надежды. Под убийственным каменным градом подданные эдинбургской короны несли невосполнимые потери, почти не имея возможности даже достойно ответить на вражескую атаку — что значат арбалеты и ручницы да пара-тройка трофейных бомбард против нескольких десятков орудий?
«Через неделю? О, милый оптимистичный доктор Бэрримор…»
Вслед за снарядами колеблющийся от взрывов воздух рассекли подожжённые стрелы. Пущенные из больших дальнобойных луков, эти пылающие молнии на время затмили собой солнечный свет, а затем, не разбирая между живыми и неодушевлёнными мишенями, залили огнём всё, что встретилось на их смертоносном пути.
Получив столь надёжное прикрытие, вооружённая длинными лестницами вражеская пехота ринулась на штурм, но поджидающие неприятеля за узкими прорезями машикулей шотландцы встретили нападающих жестоким отпором, не жалея пуль и болтов, поливая захватчиков кипятком и забрасывая обмотанными ветошью подожжёнными камнями. Невзирая на проигрышную малочисленность, защитники крепости не собирались ни капитулировать, ни дёшево отдавать свои жизни.
Атака, захлебнувшись отчаянным сопротивлением, схлынула, оставляя после себя добрую сотню обезображенных смертью тел. Впрочем, не отойдя и на пятьдесят ярдов от крепости, ирландские воины, подчиняясь грубым окрикам командиров, тут же повернули назад, идя на приступ с упорством и бесстрашием муравьиного роя.
