По обыкновению невозмутимый и дружелюбно-немногословный сир Майкрофт, спешившись, благосклонно принял от шотландского короля благодарность — искреннюю, хотя и отчасти сумбурную из-за избытка нахлынувших чувств. С внешне бесстрастным спокойствием выслушав не терпящие отлагательств пояснения Ватсона о том, кто именно стоит за наглым вторжением ирландцев на исконные земли эдинбургской короны, он лишь слегка прищурился, и по не дрогнувшему ни единым иным мускулом лицу англичанина невозможно было угадать — удивлён ли он этой новостью или же сам предполагал нечто подобное. Во всяком случае, на тревожный вопрос Шотландца: не было ли среди взятых под стражу ирландских офицеров кого-то, напоминающего по приметам Преданного князя Чарльза, — Император ровным тоном возвестил, что в поле его зрения таковые не попадались, тут же озвучив намерение разобраться с этим сразу после того, как арестованные командиры будут доставлены в крепость для допроса.
И только когда Джон, с некоторой долей вины угадывая, в поисках кого внимательный взгляд сира Майкрофта время от времени скользит по сторонам, осторожно ответил на этот невысказанный интерес коротким пересказом случившихся с Шерлоком трагических событий, Император, на секунду изменив традиционной любезной сдержанности, непривычно взволнованно пожелал немедленно увидеть брата и лично убедиться в том, что его жизни и здоровью действительно ничего не угрожает. Чувствуя, как вина расползается в груди холодным гадом, Ватсон не смог удержаться, чтобы с прискорбием не изречь и без того очевидное: благополучие Шерлока, вне зависимости от его физического состояния, не может не вызывать опасений, пока на свободе пребывает его кровный враг, жаждущий отомстить принцу за убийство их общего Хозяина. О том, что этот факт ставит под угрозу и его собственную жизнь, Джон распространяться не стал. Не имея в данную минуту желания задумываться об этом обстоятельстве, он, впрочем, не испытывал никаких сомнений в способности сира Майкрофта самостоятельно догадаться, что мстительные поползновения княжеского любимца вряд ли обойдут стороной тесно связанного с Шерлоком человека.
Приказав как можно скорее доставить к нему арестованных ирландцев, дабы узнать из первых рук — куда подевался их недавний друг и соратник, Император направился в госпиталь, сопровождаемый вышколенными стражниками и Ватсоном, ожидающим от Холмса-старшего как минимум осуждения за то, что не смог уберечь его совсем недавно обретённого брата.
Донёсшийся со стороны моря грохот пушечных выстрелов заставил процессию на минуту замереть, привлекая внимание неизвестной опасностью. Однако, представить, что кто-то из так и несостоявшихся союзников Бриана Бору вдруг решил бросить вызов всей Империи в лице её уважаемого правителя было довольно сложно, тем более, что прибывшая одновременно с армией имперская морская армада служила вполне весомым аргументом для воздержания от необдуманных и опрометчивых поступков, и сир Майкрофт, поручив неизменному мистеру Найту немедля узнать причину внезапно зазвучавших орудий, поспешил продолжить свой путь, справедливо полагая, что остальные дела могут пока и подождать.
Если для других невольных свидетелей встреча высокородных братьев могла бы послужить образчиком аристократической сдержанности, Джон без труда различил за флегматичной любезностью, заковавшей обоих Холмсов наподобие непробиваемой брони, и глубокую встревоженность, и подлинную радость, и неподдельную благодарность. Понимая, что посторонние, пусть даже и абсолютно преданные глаза и уши нисколько не поощряют благородных родственников к более открытому проявлению чувств, шотландский правитель настойчиво выставил всех сопровождающих за дверь, обосновывая это тем, что в скромном помещении и без того тесно, а раненый принц нуждается в воздухе и покое. Задержавшийся было доктор Бэрримор, подробно докладывающий Императору о состоянии здоровья Его Высочества, был также выпровожен вон красноречивым взглядом короля сразу после того, как любопытство сира Майкрофта касательно медицинских аспектов дела получило полное удовлетворение. Решив проблему с подданными — как своими, так императорскими — Джон озадаченно замешкался, прикидывая, насколько его собственное присутствие уместно в данной ситуации, но Холмс-старший развеял сомнения коронованного собрата признательным кивком и лишённым всякого стеснения обращением к младшему:
— Братец… Ты опять впутался в… Ну, чем бы это ни было! — ни ироничный тон, ни несколько саркастичная усмешка верховного владыки не смогли скрыть разгладившего нахмуренное чело облегчения. — Так и знал, что ни на минуту нельзя оставить тебя без присмотра!
— Очевидно, что и не оставил? — ответно прищурился Шерлок, охотно поддерживая шутливую пикировку и радуясь братской язвительности многим больше, чем любым возможным сантиментам.
