Потратив несколько минут на то, чтобы отговорить Шерлока лично присутствовать при весьма интересующем его дознании и клятвенно пообещав позже всё-таки позволить ему побеседовать с теми, кто хоть что-то знает о княжеском Преданном, оба монарха отправились на крепостной двор, где их дожидались окружённые стражниками арестованные. Подавляя вспышки праведного гнева на оккупантов, совсем недавно только и мечтавших увидеть его хладный труп, и предоставив сиру Майкрофту право вести допрос единолично, Джон внимательно вслушивался в ответы, надеясь не упустить даже самой незначительной подсказки, касающейся их с Шерлоком главного врага. Но ирландцы в один голос твердили, что знать не знают — куда подевался господин Джеймс, которому король Бриан препоручил свои наземные войска, взяв на себя командование флотом, состоящим, в основном, из предоставленных союзниками кораблей. По словам смирившихся со своей безрадостной участью офицеров, всё же надеющихся на снисхождение прославившегося справедливостью и рассудительностью верховного правителя, новый друг ирландского государя покинул позиции интервентов ещё вчера вечером, намереваясь проникнуть в данерскую крепость одному ему известным способом, с целью убить Джона Ватсона, а заодно и его Преданного, тем самым обезглавив шотландское сопротивление и обеспечив сомневающимся сторонникам повод вступить в бой, выполняя обещанное.
Услышав это словоохотливое признание, Его Величество прервал ход допроса, отдавая распоряжение незамедлительно обшарить все самые дальние закутки форта и усилить охрану английского принца настолько, насколько сие вообще возможно. Сир Майкрофт, нисколько не возражая против такой предусмотрительности, хотя и высказав мнение, что «этот Джеймс» вряд ли сейчас находится на территории крепости, предложил Ватсону использовать для поисков и охраны имперских гвардейцев, многочисленность и подготовка которых ощутимо снижала шансы коварного Преданного воплотить в жизнь свои подлые планы.
Прерванное дознание уже готово было возобновиться, когда со стороны моря вслед за одиночными пушечными выстрелами, вызывавшими беспокойство скорее у пленных, чем у победителей, раздался оглушительный взрыв, заставивший присутствующих невольно втянуть головы в плечи и пригнуться. Но едва Император успел отправить одного из адъютантов за разъяснениями, как посланный ранее, а теперь явившийся с донесением мистер Найт поведал своему патрону, а с ним и прочим слушателям, о причинах сей странной канонады.
Как оказалось, те из бунтовщиков, чьё участие в конфликте ограничилось лишь грозным дефилированием кораблей вдоль шотландского берега, поспешили покинуть ставшую вдруг неуютной акваторию, но, перехваченные имперской морской армадой, вынуждены были лечь в дрейф и выкинуть белые флаги, сигнализируя о капитуляции. Однако, флагманский корабль, идущий под ирландским стягом, то ли пытаясь прорвать образовавшуюся блокаду, то ли просто от отчаяния, принялся отстреливаться, спровоцировав ответный залп. Непокорное судно никак не желало сдаваться, и перестрелка затянулась до тех пор, пока одно из выпущенных имперцами ядер ненароком не угодило в склад пороховых бочек на борту ирландского флагмана, положив конец и кораблю, и всем, кто имел несчастье на нём находиться, потому как выжить после подобного взрыва не удалось бы никому из смертных.
На взятых в плен неприятельских офицеров сия новость произвела самое удручающее впечатление: как выяснилось, на потопленном корабле находился не только король Бриан, но и его младший сын. Старший же наследник дублинского престола, пребывающий среди взятых в плен на суше офицеров и до этого на все вопросы Императора лишь горделиво отмалчивающийся, оказался теперь совершенно оглушённым страшным известием. В необъяснимом порыве, возможно, решившись придать своему присутствию на чужом, ставшем могилой его семье и всем честолюбивым мечтам берегу хоть какой-то смысл, пусть только в собственных глазах и понимании, или попросту потеряв рассудок от столь ужасающего для правящего Дома Бору итога кровопролитного похода, он с безумным криком вдруг выхватил палаш из ножен стоявшего рядом, растерявшегося от неожиданности караульного и ринулся на не успевшего глазом моргнуть шотландского короля.
Однако, взметнувшаяся навстречу отчаянному выпаду сталь сразу двух мечей не позволила коварному оружию даже задеть изумлённую несуразностью и нелогичностью столь внезапного нападения мишень. И если первое лезвие, принадлежащее императорскому телохранителю, встретив дерзко реквизированный клинок, просто увело его в сторону от цели, то второе, также ожидавшее сопротивления, но так и не встретившее его на своём пути, погрузилось в лишь частично защищённое доспехами тело юноши почти наполовину. Ранение выглядело смертельным даже на первый, поверхностный взгляд, хотя удивлённо распахнутые глаза ирландского принца, замершего, как проколотое булавкой насекомое, пока не были затуманены ни болью, ни осознанием близкого конца.
