С трудом отделяя собственное «я» от мечущегося в безумной панике сознания Преданного, Ватсон зашептал — беззвучно и успокаивающе, стараясь всепоглощающей нежностью погасить сжигающее любимого пламя: Да, Шерлок, да, мой родной, знал, это ничего, дыши, успокойся, всё будет хорошо, ребёнок жив, всё наладится… Но потрясение от ужасающих воспоминаний, прорвавших плотину милосердного забытья, было слишком велико: Знал! Потому и женился… Защищал… Обоих… Но… Джооон… Что теперь? Как смотреть в глаза? Как принять себя? Джон, как ты смог это принять?!!
Не имея сил дольше сдерживать в себе невыносимую боль, Шерлок закрыл глаза и застонал.
Джон ринулся к нему, стряхивая руки Майкрофта с поникших будто от непосильной ноши плеч брата и сам вцепляясь в своего падающего в бездну необратимости Преданного:
— Шерлок! Слышишь меня, Шерлок? Держись, это всё ничего, это всё пройдёт! Слышишь? Всё будет хорошо! — И не чувствуя никакого иного отклика, кроме этого бесконечного падения в темноту, не выдержав, заорал во всю глотку: — Посмотри на меня!!!
Холмс разлепил крепко сжатые веки и растерянно заморгал. Затуманенный, пытающийся осознать нестерпимую реальность взор Преданного не мог не повиноваться приказу, усиленному требованием обострившейся Связи, но всё же не справился с задачей, искажая прекрасные черты аристократичного лица невероятной мучительной смесью раскаяния, боли, непонимания, стыда и мольбы о прощении. Ватсон затряс согбенные плечи своего Шерлока, пытаясь уже не через эфемерную нить, а физически проломиться сквозь завесу убийственных картин, витающих перед его глазами:
— Посмотри на меня! Шерлок! Шерлок, милый, ты не виноват, слышишь? Запомни, ты не виноват!
— Джон… — бирюзовый взгляд, наконец, обрёл осмысленность, но от того окрасился еще большей виной и отчаянием. — Джон…
Король подхватил Преданного, удерживая подёрнутую влагой бирюзу в своей взволнованной синеве, не давая снова пропасть в безумстве сбивающего с ног шквала душераздирающих прозрений, заговаривая боль нехитрым заклинанием:
— Я с тобой. Всегда буду с тобой. Держись, это всё ничего. Всё пройдет…
— Ты знал, — Шерлок вновь прикрыл глаза, в приступе самоистязающего упрямства не позволяя себе смириться с давящей немыслимым грузом виной.
— Знал. Но это ничего не значит, это даже хорошо, что знал, хорошо… — Джон гладил трясущиеся плечи, глотая солёное, против воли текущее по щеке, заполнившее нёбо горечью и жалостью — к содрогающемуся в нервном ознобе Шерлоку, к мёртвой Мэри, ко всему, чего не избежать и не изменить. — Тише, родной, всё будет хорошо…
Меж тем доктор Бэрримор, занятый новорождённым пациентом и успевший не только удостовериться в его вполне удовлетворительном, невзирая на обстоятельства появления на свет, состоянии, но и обтереть младенца, а после уложить в чистую простынку, топтался поодаль с ребёнком на руках, не смея приблизиться к монарху и отвлечь его внимание от Преданного, который, судя по абсолютно измождённому виду, крайне нуждался как в поддержке своего Хозяина, так и в серьёзной врачебной помощи.
Сир Майкрофт, несомненно, в полной мере оценивший обстановку и менее чем кто-либо нуждающийся в пояснениях о случившемся, прекратил терзания молодого эскулапа, приняв от него всё ещё не спелёнутое дитя под произнесённое восторженным шёпотом восклицание: «Смотрите, Ваше Императорское Величество, это мальчик! У нашего государя родился наследник!» Кивнув доктору с благосклонной признательностью, Холмс-старший воззрился на новорождённого, отмечая не только его пол и здоровый вид, но и характерные черты, позволяющие даже без возможностей Связи строить предположения и делать выводы, на которые бы никогда не отважился человек, не принадлежащий к семье.
В конце концов, ни единым жестом или взглядом не выдав собственного удивления, сир Майкрофт мягко произнёс, обращаясь к Джону:
— У Вас прекрасный малыш, Ваше Величество. Мне искренне жаль, что его рождение сопровождалось столь печальными событиями. Соболезную Вашей утрате и поздравляю с сыном. По-моему, он унаследовал фамильные черты наших общих с Вами шотландских предков — я готов поклясться, что мальчик поразительно похож на моего первенца… Да и на Шерлока тоже, разве нет? Вот что значит сила древней и славной породы, взращённой в этих горах.
— Вы считаете? — всё ещё не решаясь отцепиться от любимого, шотландский король благодарно моргнул в ответ на предусмотрительно предложенное Императором вполне разумное объяснение компрометирующему факту, которому рано или поздно суждено было стать достоянием склонной к злословию публики.
