Тон и слова обращённой к господину Мейеру проникновенной речи звучали настолько же миролюбиво, насколько и убедительно, и у того, хмуро, но почтительно склонившего голову перед Верховным Государем Объединённой Европейской Империи, не было иного выхода, как ответить сдержанным согласием:
— Да. Мы можем обсудить этот вопрос и рассмотреть предложения клиентов, если они направлены на благо Школы и справедливости. В рамках прав, данных нашему заведению законом, и в соответствии со сложившимися традициями. Конечно. Но я не могу рассматривать такие предложения единолично. Существует Совет Школы, кроме того, данные предложения должны быть сформулированы и не только озвучены, но изложены на бумаге. — И, не удержавшись, всё же подпустил каплю яда в собственную рассудительность: — А до сих пор ничего подобного, кроме очевидных ультиматумов, уж простите мне мои смелые речи, Ваши Величества, я не услышал!
Майкрофт, послав насупившемуся Ватсону быстрый успокаивающий и упреждающий взгляд, огорчённо прищёлкнул языком, соглашаясь:
— Что ж, ваш упрёк имеет под собой основания, и Мы вынуждены извиниться за это упущение, дорогой мистер Тобиас. И дабы всё исправить, предлагаю вам с Его Величеством королём Джоном назначить удобную дату встречи с Советом Школы Идеальных Слуг, а мы со своей стороны постараемся объединить наши умозаключения и идеи… Вы ведь не откажетесь, Ваше Величество? — утвердительный кивок от не менее хмурого, чем Гранд-Мастер, Шотландца, был признан достаточным ответом, -…дабы подготовить для данного Совета достойный рассмотрения документ.
— Который не будет настойчивой рекомендацией закрыть Школу? — Мэтр подозрительно прищурился, пытаясь понять, в каком пункте его сейчас обводят вокруг пальца, но никак не находя основания для такого рода прозрений.
— Который будет целиком и полностью состоять из предложений по улучшению взаимодействия Школы с окружающим миром, — охотно подтвердил Император. — А также недопущения несправедливых ситуаций в отношении её кадетов, о которых вы, уверен, весьма печётесь, несмотря на некоторые необратимые особенности вашей научной деятельности.
Майкрофт Холмс, окинул довольным взглядом присутствующих, умудрившись одновременно послать волну приязни младшему брату, молчаливую просьбу о согласии с проповедуемым миротворчеством Ватсону и вспыхнувший новым интересом оценивающий взгляд главе Школы Идеальных Слуг:
— О… Кстати… Раз уж Господь дал нам возможность этого разговора. Дорогой мэтр, у меня к вам, как к человеку науки и великолепному хирургу-новатору в том числе — я ведь правильно проинформирован? вы подвизаетесь именно на поприще хирургии? — так вот у меня к вам имеется один очень деликатный вопрос. — И, удостоив обалдевшего Джона лёгким вежливым поклоном: — Вы извините меня, Ваше Величество? — англичанин всем корпусом повернулся непосредственно к Тобиасу Мейеру, почти исключая остальных присутствующих из круга приватного разговора, хотя и не предпринимая никаких попыток приглушить голос, дабы сделать слова достоянием лишь тех ушей, коим они были предназначены:
— Видите ли, мэтр… Один из моих друзей, достопочтенный герцог, имя которого по очевидным причинам пока не хотелось бы называть, оказался ныне заложником очень неприятной и непростой ситуации. Его сын и единственный наследник — поздний ребёнок. Бог всё никак не давал им с супругой детей, а когда, наконец, сжалился — то и тут не обошлось без огорчений: долгожданный мальчик растёт непохожим на своих сверстников. В повседневности он необыкновенно вял, совершенно неадекватен в общении, иногда же, напротив, безумно агрессивен. К каким бы докторам ни обращались его родители, — сир Майкрофт печально пожал плечами, — доселе все рекомендации либо напоминали происки шарлатанов, либо не несли в себе никаких обнадёживающих выводов. Некоторые эскулапы даже предсказывают мальчику совсем недолгую жизнь… Герцог пребывает в полнейшем отчаянии, это очевидно. И мне сейчас вдруг пришло в голову, — он переместил трость из одной руки в другую и задумчиво пристукнул ею о паркет, — быть может, ваши изыскания и навыки — как личные, так и ваших коллег — подкреплённые энтузиазмом истинных учёных, возьмут верх там, где пасуют традиционные знания и рамки лекарской этики? Что скажете, мистер Мейер?
Гранд-Мастер, все ещё недовольно хмурясь, задумчиво почесал кончик длинного любопытного носа:
— Сложно судить, не изучив предмет более пристально и со всех возможных сторон… В семье герцога или герцогини по материнской или отцовской линии не было подобных случаев?
— Возможно, если только дальнее родство… Кажется, двоюродная прабабка отца таким грешила, слыла сумасшедшей под старость лет… Но никто не сопоставил, мальчик ведь совсем ещё юн… Да… Возможно. — Император повёл бровью и с пытливым любопытством прищурился: — Так как, достопочтенный мэтр? Может ли Школа при помощи хирургических или каких иных методов справиться с подобным заболеванием?
