Мистер Мейер только досадливо скривился, не скрывая ни любопытства к предложенной задаче, ни накопленного за всю долгую пикировку с сильными мира сего раздражения:
— Ваше Императорское Величество, разве меня в течении последнего часа не отчитывали за то, что методы Школы не гарантируют стопроцентный успех и абсолютную выживаемость оперируемых? Что будет, если мы возьмёмся за этот случай и потерпим фиаско? Если уж судьбы каких-то беспризорников удостоились такого горячего участия от столь высокопоставленных особ, то при оперировании настолько высокородного пациента… — На физиономии Грандмастера отразились не только озвученные, но и все тайные подозрения, связанные с неожиданным и неординарным предложением Короля-Императора, и тот как можно скорее поспешил остановить неуместный для него ход мыслей оппонента:
— Нет, это не то, о чём вы подумали, мэтр. Никакого подвоха. Боюсь, что герцогу действительно нечего терять в данном случае. Да и преподаватели Школы до того, как взяться за врачевание, вполне могут обезопасить себя юридически, составив что-то вроде контракта, предусматривающего не только приличную оплату от заинтересованной стороны, но и её согласие на определённый список действий, а также личную подпись клиентов под тем, что они были в полной мере предупреждены и готовы ко всем возможным исходам предложенного лечения, включая самый трагический. Не так ли? — И предвосхищая дальнейшие недоверчивые возражения, добавил: — Я никогда не предложил бы ни вам, ни своему старинному другу ничего подобного, не будь ситуация на самом деле настолько безвыходной. Кроме того, если после осмотра мальчика ваши специалисты всё же согласятся взяться за подобный случай, то окончательное решение — принимать такое лечение или нет — останется за герцогом, и ни за кем иным. — Майкрофт Холмс вновь окинул Гранд-Мастера своим особенным провокационным взором: — Впрочем, я уверен: предложите этому благородному семейству большую вероятность исцеления, но честно предупредите о том, что мальчик может в процессе лечения умереть, и они, скорее всего, будут рады и такой надежде и не поскупятся на вознаграждение за помощь, окажись она действенной.
Расчётливый и осмотрительный хозяйственник в душе Тобиаса Мейера, явно терпящий поражение перед своей истинной сущностью учёного в борьбе крайней осторожности и недовольства изначальными ультиматумами с подброшенной Императором интригующей головоломкой и всё более и более увлекающийся перспективой возможного любопытного эксперимента, сдержанно хмыкнул, сдаваясь:
— Что ж, это было бы интересно. И не столько ради возможной прибыли, как ради изучения случая, коего ещё не было в нашей практике. Предложенная Вами, сир, задача может оказаться весьма захватывающей!
Кивая друг другу и продолжая обсуждение деталей предстоящих исследований, ни Его Императорское Величество, ни Гранд-Мастер более не скрывали собственного удовольствия достигаемой договоренностью, что никак не относилось ко всем прочим свидетелям данного соглашения: внимающий ему от начала до конца Джон Ватсон совершенно не представлял, как реагировать на сию пасторальную сцену, искренне недоумевая абсолютному пониманию и одобрению происходящего, отражающимся в необыкновенных глазах его кудрявого Ангела, и не позволяя себе впасть в ярость или отчаяние только из-за той квоты безграничного доверия к Шерлоку, которая оказалась воистину бездонной.
Потому что сам он не понимал ни черта.
«Как?! И это всё? Расстанемся сегодня с Гранд-Мастером лучшими друзьями, обсудив пару врачебных казусов, пожав мэтру руку и договорившись о новом свидании? И будем корпеть над текстом робких предложений этой поганой Школе, стараясь изо всех сил не дай Бог не посягнуть на её гнусные традиции?! На все её чёртовы сомнительные делишки?! Для того, чтобы эти деятели науки, вежливо поморщившись, на своём чёртовом Совете приняли единогласное решение, что предложения эти неприемлемы и не могут быть приняты как стратегия к действию?! Да что происходит, в конце концов, с вами обоими, Холмсы?! » — посылал он отчаянные сигналы своему невозмутимому, но явно удовлетворённому гению, борясь с желанием наступить тому на ногу, дабы получить хоть какую-то сатисфакцию своим терзаниям. Принц, уловив невысказанное вслух, чуть дёрнул уголком рта в намёке на ухмылку и показал взглядом на старшего брата: — « Нет, Джон! Ты смотришь, но не наблюдаешь! Не всё! Это не всё, это лишь начало! Ну же! Внимательнее! Посмотри на них! Что ты видишь сейчас, мой Джон?»
Ватсон, заворожённый загадкой шерлоковой настойчивости, помноженной на какое-то неописуемое в своём проявлении довольство, послушно повернул голову и прилежно заставил себя внимать, сам пока не ведая чему…
И вдруг до него дошло.
Нет, причиной прозрения не стал заливающийся соловьем Майкрофт, хотя это зрелище само по себе казалось Джону упрямо выбивающимся за рамки привычного образа Императора.
