— О таких вещах хотелось бы быть предупреждённым заранее, — пожал плечами Шотландец, давая волю ещё одному, до этого тщательно подавляемому поводу для раздражения. — И когда Вы всё это обдумали, сир? — его голос оставался неподдельно любопытствующим и ровным, однако взгляд, направленный на Императора, если бы мог называться ворчливым, был именно таковым.
— На самом деле, прямо во время переговоров, — почти извинился Майкрофт, рассеянно поведя тростью и обратив на собеседника разбавленный неуловимой печалью сосредоточенный взгляд, — как только тон вашей с мистером Мейером встречи стал на октаву выше, чем… Джон… Вы ведь понимаете?..
— Да. Конечно. — Ватсон досадливо поморщился, позволяя наболевшему стать высказанным: — Просто… Я хотел наказания для них. Для Школы. За всё.
Холмс-старший молчал, ожидая продолжения.
— Но да, — повторил Шотландец, ещё раз прокручивая в голове все свои аргументы и контраргументы, всю свою злость на Гранд-Мастера и те последствия, которые она с большой долей вероятности возымела бы как для него самого, так и для всех, за кого он, Джон, в ответе. Нет, Ватсон мог быть каким угодно — вспыльчивым, излишне идеалистичным, даже жёстким в своём упрямстве и упорстве. Но дураком он не был. Потому, вздохнув, добавил абсолютно искренне: — Спасибо.
Майкрофт кивнул, считая многословность ненужной в рамках очевидности, но, окинув Ватсона долгим взглядом, всё-таки произнёс:
— Я понимаю вас, Джон, понимаю ваши желания и вполне разделяю их. Кроме того, не хотелось бы выглядеть в ваших глазах какой-нибудь хладнокровной рептилией. Однако… Вам и самому известно: когда занимаешься большой политикой, от которой зависит жизнь и благополучие целых народов, не дело идти на поводу у собственных эмоций и желаний, пренебрегая законами человеческими и заповедями Божьими, даже в ответ на неподобающие действия идеологического оппонента. Наша история и без того изобилует примерами, когда на алтарь чьих-то субъективных устремлений бросались тысячи ни в чём не повинных людей. Да и месть — не лучший способ доказать свою правоту, а справедливость, восторжествовавшая подобным образом, тоже весьма сомнительна. Невозможно спать спокойно, зная, что за достижение твоих целей заплачено ценой невинной крови. Увы, наше положение, дорогой Джон, обязывает принимать решения не сердцем, а умом, иначе можно натворить много бед…
Скорее не осознав, а почувствовав, что эти очень похожие на оправдание слова Майкрофта адресованы не столько ему, сколько собственной совести, Джон слушал, не перебивая и затаив дыхание. Англичанин меж тем подвёл итог, снова возвращаясь в привычное для себя русло рассудительной сдержанности:
— Учёные мужи, одержимые приобретением новых знаний, подобны куску металла. Из него можно сделать оружие для убийства, но можно выковать и нечто созидающее. Полагаю, Шерлок придерживается такого же мнения и не жаждет отмщения там, где возможно искупление?
Джон, пользуясь прикрытием той самой очевидности, красноречиво промолчал.
А вот Майкрофт, напротив, заговорил снова, видимо, не желая упускать предоставившейся возможности обсудить ещё одно важное дело:
— Кстати, если уж зашла речь об обязательствах нашего с вами положения, Джон. Как вы относитесь к тому, чтобы очередным кандидатом на пост Короля-Императора я рекомендовал Совету Наций именно вас? — Застигнутый врасплох сим более чем неожиданным предложением Ватсон лишь растерянно заморгал, а действующий Верховный Правитель продолжил обосновывать: — Разумеется, до новых выборов ещё далеко, но подготовку почвы лучше начать заранее, и, как вам известно, моё слово имеет вес в этом вопросе…
— Прошу прощения, Ваше Величество, — дар речи, наконец, вернулся к Шотландцу, столкнувшись при этом с препятствием в виде тут же пересохшего горла, — но, кхм… Меня, признаться, никогда не посещало желание оказаться на вашем нынешнем месте. Сохранять бесстрастность в любой ситуации, относиться одинаково ровно как к друзьям, так и к врагам, никогда не поддаваться чувствам, — боюсь, у меня не достанет выдержки справиться со всем этим.
— И тем не менее, друг мой, — Майкрофт тонко улыбнулся, — я уверен, что рано или поздно на этом месте окажетесь именно вы. Более того — весьма на это рассчитываю. Я не могу занимать пост Императора вечно — вы же знаете, что это противоречит законам — и мне бы очень хотелось, чтобы моим преемником стал человек максимально подходящий. Я не вижу никого, достойного этой ответственности больше вас, и, полагаю, многие европейские правители со мной согласятся. Мы же не хотим, чтобы кто-то испортил или разрушил то, что было достигнуто ценой совместных и довольно нелёгких усилий? К тому же, уверен — мой брат не оставит вас в одиночестве и на этом поприще.
