Я прислоняюсь к стене, наблюдая за происходящим с полузакрытыми глазами. Карсон вцепился в воротник рубашки Дмитрия мертвой хваткой, и в его глазах ясно читается убийство.
— Я убью тебя.
— Ты не посмеешь, yeblan, — кипит Дмитрий, отталкивая руки Карсона.
— Думаешь, я боюсь такой маленькой русской сучки, как ты?
Вот дерьмо! Он только что сказал «русской»?!
— Если бы ты был умным, то боялся, — Дмитрий дрожит от гнева, и я вижу, как нас окружает толпа, а за ними приближаются несколько его русских приятелей.
— Да ладно… Карсон, давай… просто уйдем… — мне становится все труднее говорить, и мое зрение то появляется, то исчезает.
— На твоем месте я бы послушал девчонку, — он ухмыляется Карсону, и это снова выводит его из себя.
У меня двоится в глазах, и я едва могу держать глаза открытыми, но я почти уверена, что только что видела, как Карсон нанес удар прямо в челюсть Дмитрия. Даже в моем туманном состоянии я чувствую, как волна напряжения захлестывает весь клуб.
Я моргаю несколько раз, пытаясь избавиться от тумана. Я замечаю, что несколько русских мужчин тянутся к своим поясам, вероятно, чтобы схватить оружие, но Дмитрий поднимает руку и останавливает их.
— Не здесь, ребята. Мы разберемся в другом месте, где меньше глаз, — вскоре после этого мое зрение затуманивается, но это не мешает мне уловить злой блеск во взгляде Дмитрия и обещание в его голосе.
Тела начинают исчезать, и воздух душит меня до паники. Я пытаюсь закричать, пытаюсь сказать хоть что-нибудь, но слова не срываются с моих губ.
— Обязательно, — ядовито заявляет Карсон.
Голоса. Я слышу голоса, но откуда они доносятся?
— Скоро увидимся, kukla. Я позабочусь об этом, — холодок пробегает по моей спине от слов Дмитрия.
Прошли секунды, может, и дни, но я наконец чувствую, как кто-то поднимает меня и перебрасывает через свое широкое плечо. Звезды заполняют мое зрение, а затем появляется искаженное лицо моего брата. Я хочу дотянуться до него, но мои руки словно желе.
— Что, черт возьми, это было? — спрашивает Джейс, выглядя сердитым и немного пугающим.
— Твоя сестра решила, что было бы здорово напиться до чертиков и связаться с главой Американской братвы русских! Вот что, черт возьми, только что произошло. Нахрена она пьет, если не знает своих лимитов? — пыхтит Карсон.
Мне очень хочется закричать: «Я ни с кем не связывались! И я не знала, что он русский, не говоря уже о том, что он лидер!» Но я не могу, потому что действие наркотика не позволяет мне. Я знаю, что если попытаюсь, мои слова будут звучать, как непонятное бормотание.
Комната кружится, и я начинаю чувствовать странное оцепенение. Я изо всех сил борюсь с желанием не поддаваться наркотику, но эффект силен, и я проигрываю битву.
— Ты издеваешься надо мной, — слышу я голос Джейса. — Если папа узнает об этом…
— Мы не скажем твоему отцу, — заявляет Карсон.
— В смысле?
— Ему и не нужно знать. Ему и так хватает дерьма. Я разберусь.
— Что, черт возьми, происходит? — я слышу, как спрашивает Тесса, испустив испуганный вздох. — Что случилось с Элайной?
— Ты никогда не видела ее пьяной? — спрашивает Джейс с озабоченным видом.
— Я видела ее пьяной, Джейс, но не такой. Она выпила только бокал шампанского и один шот, который прислал Карсон!
— Шоты? — в ярости спрашивает Карсон. — Я не посылал вам никаких, блять, шотов!
Я отчаянно пытаюсь удержаться, действительно пытаюсь, но вскоре мои глаза становятся такими же тяжелыми, как и тело, и внезапно все вокруг становится черным.
На следующее утро я чувствовала себя ужасно. Пульсирующая головная боль, от которой я просыпаюсь, и неприятный привкус во рту заставляют меня пожалеть о том, что я вообще пошла в клуб. Никогда больше не буду пить.
Я медленно сажусь в постели и замечаю, что на мне нет ничего, кроме тонкой футболки и нижнего белья. Я тут же начинаю волноваться и пытаюсь собрать воедино события прошлой ночи.
Ночь как в тумане, но я помню русского парня по имени Дмитрий. Черт, он подсыпал мне что-то в стакан? Но я даже ничего не заказывала, когда была с ним. Я вспоминаю Нину и ухмылку, которую она послала мне сразу после того, как я выпила шот. Это она сделала? Но зачем?
Я провожу рукой по лицу… Все так запутано. Самое печальное, что я даже не помню, как вернулась домой, не говоря уже о том, как я надела футболку!
Я неохотно встаю с кровати, и комната начинает кружиться, поэтому держусь за комод, чтобы сохранить равновесие, и как только это чувство исчезает, я иду в ванную.
Приняв холодный душ, почистив зубы и выпив пару таблеток, я чувствую себя немного лучше. От аромата свежесваренного кофе и запаха бекона на кухне у меня слюнки текут. Я спускаюсь вниз и вижу, что Карсон готовит завтрак, без рубашки… Опять.
— Надеюсь, ты и для меня приготовил, я умираю с голоду, — говорю я, направляясь к кофейнику и наливая себе напиток в чашку.
— Я так и думал, ведь тебя вырвало всем, что ты съела прошлой ночью.
Я вздрагиваю.
— Не могу поверить, что это случилось. Если это не ты послал шоты, то кто?
