— Наверное, тот самый русский ублюдок, который пытался отвлечь меня бессмысленной ерундой, чтобы Дмитрий заманил тебя.
Я вздохнула.
— Может быть, это была Нина?
Он хмурит брови.
— Зачем ей это? Она работает на нас.
Что ж, для меня это новость. Никогда не думала, что женщина может работать на клан, не имея статуса игрушки. Я делаю глубокий вдох, искренне глядя на стоящего передо мной мужчину.
— Спасибо, Карсон, что спас меня прошлой ночью. Если бы ты не вмешался, мне бы уже давно пришел конец.
Его лицо остается бесстрастным, но взгляд смягчается, когда он ставит передо мной тарелку. Она до краев наполнена вкусной на вид яичницей, тостами и беконом. Я начинаю есть, и он садится напротив меня со своей тарелкой.
— Это только доказывает, что твой отец был прав, защищая тебя. Что-то мне подсказывает, что неприятности следуют за тобой повсюду.
Я пожимаю плечами.
— Что я могу сказать? Наверное, я просто жажду наказания.
— Ты очень умна для такого, знаешь это?
— А ты отлично готовишь, — говорю я с легким удивлением, возвращаясь к еде.
Кто бы мог подумать, что он так хорош в готовке?
— У тебя сегодня работа? — спрашивает Карсон после нескольких минут молчания.
— Нет. По воскресеньям у меня выходной. А что? — я доедаю и ставлю тарелку в раковину.
— Мне нужно вернуться к себе и забрать кое-какие вещи, а поскольку тебя нельзя оставить одну ни на секунду, похоже, у тебя нет другого выбора: ты едешь со мной.
Как бы мне ни хотелось сегодня абсолютно ничего не делать, я не собираюсь слишком зацикливаться на том, что произошло, и я в некотором роде обязана Карсону за то, что он сделал для меня прошлой ночью, поэтому я киваю в ответ.
— Будь готова через пять минут, — с этими словами он встает, ставит посуду в раковину и выходит из кухни, бросив через плечо: — И пожалуйста… за завтрак… и за спасение твоей жизни.
Улыбка пробегает по моему лицу, пока я молча наблюдаю, как он исчезает из кухни.
Может быть, он все-таки не так уж и плох.
Я быстро загружаю тарелки в посудомоечную машину и поднимаюсь наверх, чтобы собраться. Как только я готова, я иду в гостиную, где меня уже ждет Карсон.
— Я бы хотела сесть за руль, если ты не против, — начинаю я.
— Почему?
— Потому что мне бы не хотелось вываливать свой завтрак на твои кожаные сиденья, а учитывая твою езду, я сделаю это.
Он смотрит на меня мгновение и бросает мне ключи.
— Хорошая мысль.
Я ловлю их и удовлетворенно улыбаюсь ему. Он следует за мной, пока я иду к своей машине. Это черный, полностью новый пикап, и я его просто обожаю.
Карсон приподнимает бровь, садясь на пассажирское сиденье.
— Не могу поверить, что ты водишь эту штуку.
Я поворачиваюсь к нему с растерянным видом:
— А что не так?
Он проводит пальцем по подбородку, сдерживая самодовольную ухмылку.
— Ничего, просто ты такая крошечная, я никогда бы не подумал, что ты сможешь справиться с чем-то настолько большим.
Двойной смысл, стоящий за этими словами, не ускользает от меня.
— Мне много раз это говорили, — я закатываю глаза, заводя машину. — А теперь куда?
— Сверни отсюда налево и выезжай на шоссе. Потом скажу, куда дальше.
Я выезжаю на главную дорогу, а он достает сигарету из свежей пачки.
— Ты не против? — спрашивает он, показывая на сигарету в руке.
Я равнодушно пожимаю плечами, потому что меня всю жизнь окружали курящие мужчины. Но никто из них раньше не спрашивал моего разрешения. Он щелкает зажигалкой и делает длинную затяжку. Рассеянно проводит рукой по волосам, выдыхая изо рта облако дыма, и я чуть не сворачиваю с дороги от этого зрелища.
Видимо, он почувствовал мой взгляд, потому что его глаза, в которых читался вопрос, встретились с моими. Я снова сосредотачиваю взгляд на дороге перед собой, крепче сжимая руль.
После нескольких минут молчания Карсон прочищает горло.
— Твой отец догадывался, что они сперва придут за тобой. Если бы меня там не было, этот ублюдок мог бы легко использовать тебя в качестве рычага, чтобы уничтожить нас или, черт возьми, что-то похуже, — сердито ругается он, делая еще одну длинную затяжку.
От его слов у меня в животе образуется комок при одной мысли о том, что могло бы произойти, если бы его не было рядом.
— Следует быть осторожнее, Элайна, и не быть такой доверчивой, особенно в той жизни, в которой мы живем. Многие хотят увидеть, как клан рухнет и сгорит, поэтому не колеблясь используют тебя в качестве пешки, чтобы сделать это.
Сейчас он очень похож на моего отца. Гораздо мудрее своих лет, и темнота в его глазах — достаточное доказательство того, что ему пришлось выучить этот урок на горьком опыте.
Мы останавливаемся на красный свет, когда я наконец поворачиваюсь к нему.
— Нелегко все время находиться под таким давлением. Всегда нужно беспокоиться о человеке рядом с тобой и его мотивах. Как тебе это удается?
— Мне не с чем сравнить, я жил только так. Я знаю, что у каждого всегда есть скрытый мотив.
С моих губ срывается нежеланный вопрос:
— А у тебя?
Он смотрит на меня долго, дольше, чем обычно.
— Единственный мотив, который у меня есть, — не испортить эту работу, и это оказалось сложнее, чем я думал.
