По понятным причинам бойцовский вечер был отменен в эти выходные. Последствия были разрушительными не только для бизнеса, но и для нескольких членов клана, включая некоторых танцоров. Мой отец сделал обязательным, чтобы все приходили на воскресную мессу, и вот мы сидим на передних скамьях церкви, склонив головы в молитве.
Карсон — слева от меня, а мой маленький кузен Макс — справа. Он низко склонил голову в молитве, выглядя глубоко задумавшимся, слегка шепча обо всех видеоиграх, которые он хочет, и чтобы бог благословил его.
Я издала легкий смешок, взглянув на Карсона, у которого тоже было немного веселое выражение лица. Я чувствую, как кто-то дергает меня за подол юбки.
— Думаешь, бог услышал меня, Эл?
Я поглаживаю его маленькую головку.
— Конечно, Макс. Бог слышит всех, верно, Карсон?
Его когда-то веселое выражение исчезает, и он молчит рядом со мной, с легким тиком в челюсти. Сбитая с толку его реакцией, я снова успокаиваю Макса улыбкой.
— Прихожане церкви призывают каждого из вас выйти и отпраздновать жизнь нашего Господа и Спасителя на ежегодном Рождественском Празднике, который состоится через несколько месяцев. Мы хотели бы выразить особую благодарность семье Пенталини, которая спонсирует это мероприятие столько же лет, сколько я был здесь священником, — старые глаза-бусинки священника, официально известного как отец Сальваторе, находят моего отца. — Пусть небесные благословения всегда будут сиять над тобой и твоей семьей, Винченцо.
Все члены церкви передают наилучшие пожелания моему отцу, гордо сидящему рядом с моей мамой.
Рождественский гала-концерт — это большое событие. Это место, где каждый может присоединиться на общих основаниях и принять участие в молчаливом аукционе. Все доходы — незаконные или нет — в конечном итоге идут в церковь и в карманы всех, кто здесь работает.
Скажем так, священник живет очень комфортно в своем поместье стоимостью четыре с половиной миллиона долларов и со своим новым «Мерседес-Бенц».
— Исповедь теперь открыта для всех, — он жестикулирует, заканчивая мессу, и отводит моего отца в заднюю комнату, чтобы, скорее всего, обсудить несколько деловых сделок.
Деньги заставляют даже самых лучших время от времени закрывать на это глаза.
— Ты идешь? — спрашиваю я, видя, как в передней части комнаты начинает выстраиваться очередь.
Карсон смотрит на комнату сузившимися глазами.
— Мои грехи слишком далеко зашли, чтобы их можно было простить, — и с этими словами он выходит из церкви, уже вытаскивая сигарету из пачки.
— Что с ним? — шепчет Тесса, как только мы встаем в очередь.
Я пожимаю плечами в ответ.
— Черт меня побери, если я когда-то узнаю. Я не могу за ним угнаться.
Моя мать отчитывает меня:
— Следи за языком, Элайна. Мы в доме Господа.
Я закатываю глаза в ответ:
— Да, ведь одно слово «ад» — это самое греховное, что происходит в нашей жизни.
Она бросает на меня укоризненный взгляд и поворачивается к Тессе с нежными глазами.
— Ты ведь придешь на ужин, Тесса? Мы скучаем по тебе.
— Конечно, миссис Пенталини, я очень хочу, чтобы вы приготовили мне хорошую домашнюю еду.
Удовлетворенная ответом Тессы, она входит в исповедальню, а Лилиана выходит.
— Пожалуйста, скажи мне, что он не придет, — ее острый взгляд падает на Эллиота, который разговаривает с Джейсом.
— Не хочу тебя огорчать, Лили, но моя мать лично пригласила его на ужин, а ты знаешь, как это бывает, когда отказываешься от приглашения самой королевы.
Она щиплет себя за переносицу.
— Гр-р-р-р-р-р. Я уже чувствую, как начинается мигрень.
— Добро пожаловать в мой мир, сестра, — Тесса вздыхает, глядя на Джейса, который теперь с тоской смотрит на нее, прежде чем покачать головой и пойти к Карсону на улицу.
Свет в исповедальне становится зеленым, значит, теперь моя очередь. Я делаю глубокий вдох и вхожу в тихую комнату.
Я сажусь на колени и склоняю голову к маленькой щели перед собой.
— Пусть бог просветит твое сердце и поможет тебе познать свои грехи и довериться его милости. Давай же, дитя. Говори правду, — говорит голос.
— Прости меня, отче, ибо я согрешила, это мои исповеди…
Я рассказываю ему обо всех вещах, за которые чувствую себя виноватой, и о которых солгала, но сомневаюсь в одном признании. Единственное, что было на моей совести после инцидента со стрельбой.
— Что-то удерживает твою душу. Скажи это в открытую, и пусть бог приведет твой дух на путь прощения. Мы не судим здесь, все, что ты говоришь, остается в этой комнате.
Я вздохнула.
— Все не так просто, отец.
— В этой жизни нет ничего простого, дитя, так бог ее создал. Мы должны заслужить наш путь в Царство Небесное. Это дар, а не уверенность.
— В том-то и дело, отец… — мой разум блуждает по злым вещам, в которые вовлечен мой мир, и бездумно думает о Карсоне. — Разве бог все прощает? Есть ли такой момент, когда бог просто отказывается от тех, кто продолжает делать плохие вещи, даже когда эти плохие вещи могут быть необходимы?
