По-видимому, это простые вопросы, которые нужно задавать, и я должна была сделать это с самого начала.
— Я вот мечтаю когда-нибудь стать психологом и открыть собственную компанию. Мне всегда нравилась идея помогать детям, именно поэтому я получила степень по социальной работе. Некоторое время я работала над докторской диссертацией, пока моя начальница Лиза не попросила меня поработать на нее. К сожалению, мне пришлось отложить докторантуру из-за всего, что здесь происходило. Мне всегда было удивительно видеть, как разбитые души собираются вместе, кусок за куском.
Карсон глубоко вздыхает, опустошает стакан и наливает себе еще.
— Некоторые души слишком навечно разрушены, чтобы их можно было исправить.
Мои глаза ищут его.
— Думаешь, твоя тоже?
Его глаза вспыхивают ярким и тревожным зеленым оттенком.
— Я не думаю, Элайна, я знаю.
Мое сердце падает от его слов. Он говорит, что для него нет никакой надежды. Он встает со стула и отворачивается от меня, но я вижу, как напрягаются его широкие плечи, когда он опирается обеими руками о стойку и склоняет голову.
Последовала короткая пауза, прежде чем он заговорил снова.
— Я прожил жизнь единственным известным мне способом. Это был единственный способ выжить. Ты не можешь навязать то, чего не было с самого начала, Элайна. Даже если бы у меня была душа, спасать ее бесполезно. Это было бы равносильно проклятию. Это то, что я заслужил за ад, который причинил другим.
И вот оно. Причина его странного поведения весь сегодняшний день. Он искренне и полностью верит, что проклят. Что его не спасти, и он не стоит усилий. Слеза бежит по моей щеке при мысли о том, как, наверное, тревожен его разум, и какая тьма постоянно преследует его мысли.
— Лучше бы ты не видел себя таким, — тихо бормочу я.
— Желание для неудачников. Мне пришлось узнать это на собственном горьком опыте, — он включает воду, моет бокал и ставит его обратно в шкаф.
Он уже собирается выйти из кухни, когда я его останавливаю. Он устало смотрит на мою руку, но не делает попытки отодвинуться. Я делаю глубокий вдох, вспоминая цитату, сказанную священником.
— Прощение — это отпущение грехов. Лишь прощением потерянное спасается от того, чтобы снова потеряться, Святой Августин, — его брови сходятся вместе, но он не делает движения, чтобы уйти, поэтому я продолжаю. — Ты должен простить и отпустить прошлое, Карсон. Это единственный способ по-настоящему освободиться.
— А что, если я не хочу быть свободным, Элайна? Что, если свободный человек хуже заключенного?
Я крепче сжимаю его руку.
— Ты не узнаешь, если не попытаешься.
Он смотрит на меня долгим взглядом, его глаза закрыты в глубокой сосредоточенности.
— Ты чиста, mio angelo. Такая чертовски чистая. Такая, какой я всегда представлял тебя, — он наклоняется ближе, его рука обхватывает мою щеку. Его прикосновения сладки, но глаза холодные и пугающие. — Ты не можешь спасти меня, наивная девочка. Этот процесс только уничтожит тебя.
Я отрицательно качаю головой.
— Ты ошибаешься, Карсон. Очень-очень ошибаешься.
— Как ошибаюсь, Элайна? Я видел это слишком много раз. Видел все жестокости этой жизни. Скажи…почему ты думаешь, что сможешь убежать от моей тьмы?
Именно тогда я понимаю, что мне нужно делать. Подойдя ближе к нему, я обвиваю руками его шею, стараясь не отрывать от него взгляда.
— Потому что я не позволю этой тьме добраться до меня. Не без борьбы.
Он внезапно поднимает меня с табурета, и я обвиваю ногами его талию.
Он нежно проводит большим пальцем по моей щеке, поглаживая ее, и я наслаждаюсь этим ощущением.
— Я больше не могу сдерживаться, mio angelo, и если это делает меня еще большим монстром, чем я уже есть, пусть будет так.
Его губы находят мои в захватывающем поцелуе. Наши рты двигаются синхронно, и я чувствую, как жар спиралью поднимается прямо к моим ногам. Он, должно быть, тоже это чувствует, потому что быстро углубляет поцелуй и проводит руками по моей спине, хватая за задницу и грубо сжимая ее. Я стону возле его губ, еще больше соблазняя его перенести нас вверх по лестнице и в спальню, не разрывая нашу связь.
Он бросает меня на кровать и ловко садится сверху.
— Ты такая дразнилка, Элайна. С тех пор, как я увидел тебя, я думал обо всех способах, которыми смог бы взять твою сладкую киску.
Мои соски твердеют от его слов. Больше мне ничего не нужно, и я хочу этого прямо сейчас. Я извиваюсь под ним, трусь об него телом. Его зрачки расширяются, пока цвет глаз не становится почти почти черным, и вскоре его рот прокладывает линию поцелуев от моей шеи до верхней части груди. Я задыхаюсь, когда он разрывает мою рубашку прямо посередине и расстегивает лифчик. Он обхватывает одну мою грудь своими сильными руками, освобождая другую. Его рот находит мой сосок, нежно щелкая по нему языком. Еще один стон вырывается из меня, спина выгибается над кроватью. Боль между ног становится все сильнее от желания, и он это знает.
— Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе, ангел? — он кусает мой сосок, заставляя меня хныкать под ним.
